Книга Штормовой десант, страница 34 – Александр Тамоников

— Смотри, там машина у забора стоит, — кивнул в сторону улицы Сосновский. — Вон у третьего дома. И не абы какая, а «хорьх». Лейтенанты на таких не ездят.

— А если лейтенант из богатой семьи, из потомственных генералов и баронов каких-нибудь? — с сомнением ответил Буторин.

— Если из богатой семьи и из потомственных, — нравоучительным тоном ответил Михаил, — то он уже не лейтенант, а как минимум полковник. И не может он в таком случае находиться в полосе наступления советских войск.

— Думаешь, там стоящая птица? — прищурился Буторин. — Резон есть! Мы уже примелькались в форме десантников. Боюсь, информация о русской диверсионной группе в такой форме уже широко распространена.

— Вот и я о том же. Нам же нет смысла рядиться в форму с лейтенантскими погонами. Давай понаблюдаем пару часов, оценим ситуацию, а когда начнет смеркаться, приступим к делу.

Они отдыхали по очереди, лежа на прошлогодней хвое и подложив под голову саквояжи с документацией. В это время другой вел наблюдение за деревней, за передвижением немцев. Наконец, стали опускаться сумерки. Рисковать и оставлять в лесу саквояжи было опасно, поэтому оперативники решили идти вместе со своим грузом. Тем более что в деревне можно было придумать, чем закамуфлировать саквояжи, или вообще переложить содержимое в другую «тару». Желательно непромокаемую.

Две фигуры в десантных касках и непромокаемых куртках вышли из леса, неся в руках большие саквояжи. Света в окнах соседних домов не было, да и сами окнаплотно зашторены. Где-то в конце улицы проехала на велосипеде женщина. Чуть позже проскрипела конная повозка с хворостом. Оперативники остановились возле дома. В машине, стоявшей у ворот, никого не было. Не было и часового у входа в дом. Это могло означать, что группа офицеров, а может, всего один или два приехали без солдата-водителя, что один из них был за рулем. Окна дома тоже плотно зашторены, хотя в щель между занавесками все же кое-где пробивался неяркий свет.

— Слушай, — Буторин дернул Сосновского за рукав. — Ты давай осторожнее там. Не по душе мне убивать мирных гражданских. Даже если это и немцы, даже если они нацисты.

— Если не станут в нас стрелять, мы их не тронем, — покачал головой Сосновский. — Тем более хозяева дома могут и не понять, что мы русские. Пусть считают, что мы из гестапо или СД, а эти, кто приехал на машине, — предатели интересов рейха и советские шпионы.

Осмотревшись еще раз по сторонам и убедившись, что улица пустынна и никто не смотрит откровенно в окна, Сосновский кулаком постучал в дверь и потребовал открыть. Буторин подошел к крайнему окну и требовательно постучал в него. В окне появилось лицо пожилого мужчины с большими, чуть закрученными усами в стиле Бисмарка. Взгляд был холодным и недобрым. Буторин, держа на виду автомат, властно махнул рукой в сторону двери.

— Открывай! Живо!..

Грузный мужчина лет шестидесяти с засученными рукавами рубашки выглядел колоритно. Настоящий немецкий бюргер, сильные волосатые руки и большие усы. Он сразу посторонился, пропуская в дом двух десантников и не задавая вопросов. Смотрел угрюмо, не враждебно, но как-то затаенно. Сосновскому это не понравилось.

— Майор Мюллер, — сквозь зубы представился Михаил по-немецки и пошел в дом напролом. Если бы хозяин не посторонился, Сосновский свалил бы его с ног.