Книга Штормовой десант, страница 50 – Александр Тамоников

— Смотри, тут какие-то символы населенного пункта.

— Это фермы, — кивнул Сосновский. — Несколько ферм разбросано на этом участке. Много открытого пространства для пастбищ или выращивания сельскохозяйственных культур, но и леса в некоторых местах подходят к фермам почти вплотную. По крайней мере, по этим дорогам через фермы военные колонны не пойдут.

Неприятность случилась, когда до ближайшей фермы осталось всего около километра. Профессор, который болтал без умолку о своем открытии, о новейших видах вооружений, вдруг оступился, его нога соскользнула в ямку, и он с короткимвозгласом от боли упал на траву. Сосновский и Буторин бросились к старику. Тот стонал, хватался рукой за щиколотку и не мог подняться. Сосновский сел рядом с профессором и стал осматривать его ногу. Как довольно быстро выяснилось, ни перелома, ни вывиха не было. Просто растяжение связок. Пришлось из подручных средств накладывать плотную повязку и вести старика под руки. Ясно, что с такими темпами передвижения группа до побережья не доберется и за месяц. Стало понятным, что к фермам все же придется свернуть, узнать, живут ли там люди. И оставить у них старого профессора.

Наступали сумерки, когда оперативники привели профессора на ферму. Когда они еще находились на опушке, метрах в шестистах от крайней фермы, Буторин осмотрел местность в бинокль. Никаких признаков активной жизни, ведения хозяйства. Никто здесь свои хозяйства к весне не готовил, люди покинули жилье, наверное, еще зимой. Всюду запустение, ни одного дымка из трубы, никаких признаков домашних животных. И все же стоило проверить всё самим на месте. И когда оперативники подвели старика к забору крайней фермы, где на листе фанеры у ворот был нарисован индюк, то увидели, как из трубы дома потянулся дымок. Ну вот и хорошо, значит, там есть люди. Это радовало. И не только потому, что беспомощного старика, хоть и убежденного нациста, бросить просто в лесу, как говорится, рука не поднималась. Старика потом могли найти местные жители или гестапо. А профессор в таком случае был бы зол на своих «охранников» и мог на них пожаловаться. И тогда только круглый идиот не догадался бы, что «охранниками» были русские диверсанты. А это значит преследование и угроза выполнению задания. Нет, старика надо отдать в надежные руки, а самим уйти под благовидным предлогом. Например, «отправиться за помощью, за машиной».

— Пошли, — кивнул Сосновский в сторону дома.

И когда они уже подходили к самому дому, то стало понятно, что он нежилой. В двух окнах разбиты стекла, угол здания поврежден взрывом, наверное, шального снаряда. В сарае не было двери и выломана почти целая стена. Да и так во дворе не было видно следов жизни людей. Все замусорено, грязное, неопрятная трава и кустарник. И самое главное, никаких следов колес машины или другой техники. С самой зимы здесь никто не появлялся на машине, а значит, не было и хозяев.И кто мог сейчас топить печь или камин? Оперативники подошли к самому дому и, остановившись, усадили профессора на ступени. Кажется, немец уловил, почувствовал тревожность в поведении своих «охранников» и тоже молчал, только оглядывался по сторонам и морщился от боли в ноге. Оставив Буторина охранять старика, Сосновский снял с плеча автомат и потянул на себя входную дверь.