Книга Штормовой десант, страница 48 – Александр Тамоников

Буторин подошел к Сосновскому и, наклонившись к уху, шепнул:

— Я пройдусь вперед, осмотрюсь, а потом вернусь за вами.

Сосновский, не прерывая беседы с профессором, только кивнул, но на всякий случай подвинул автомат к себе поближе. Буторин поднялся и налегке, оставив на месте стоянки и саквояж, и ранец, двинулся через лес вперед. Там впереди, судя по карте, населенных пунктов не было, но места уже более открытые и, скорее всего, есть грунтовые дороги, не обозначенные на карте, а накатанные за последние полгода или пару месяцев. Он прошел уже около двух километров и стал подумывать, чтобы подняться на более высокое место и забраться на деревои осмотреться оттуда. Но впереди вдруг среди деревьев посветлело — значит, там открытое пространство. Буторин прислушался и еще с большей осторожностью пошел вперед. Он увидел дорогу, хорошо накатанную колесами автомобилей, а параллельно ей вторую — разбитую и изуродованную танковыми гусеницами. Этой дороги на крупномасштабной немецкой карте не было. Но карта была изготовлена в 1939 году, а с тех пор изменилось многое, особенно за последние месяцы войны.

Гул стоял в воздухе почти постоянно. Даже там, где сейчас остались Сосновский с профессором, этот гул был слышен. Это звуки приближающегося фронта, это звуки, издаваемые при передвижении больших групп немецких войск в тылах, колонн беженцев, колонн с немецких заводов, которые перевозили особо ценные грузы на запад, на побережье в порты острова Рюген, в порты Ростока и Любека.

Наверное, поэтому Буторин и пропустил этот момент, когда гул приблизился и стало понятно, что к тому месту, где он сейчас находился, движется транспорт, большая автомобильная колонна. А может, и не только автомобильная. Виктор выругался. Сейчас бы очень помогло оснащение немецкого парашютиста защитной окраски, но его пришлось снять и бросить. Теперь он был в серой шинели офицера СД. Низинка, поросшая папоротником, привлекла внимание оперативника. Пожалуй, это самое лучшее, что сейчас можно было придумать в лесу, где не такая уж большая густота деревьев. И заметить человека, убегающего от дороги, можно за несколько десятков метров. Но убегать не хотелось и по другой причине — Буторин должен был увидеть, что за колонна проходит, что вообще происходит в этой местности. И он выбрал вариант с зарослями папоротника.

Это были войска. Буторин лежал в папоротнике, скрытый его широкими листьями, и смотрел на дорогу. А потом проходили колонны грузовиков, проходили тягачи с пушками, проходили гужевые повозки, даже пешие колонны солдат, а потом танки. Стиснув зубы, Буторин отмечал Т-IV последней модификации с набалдашником дульного тормоза, колонну «тигров» с песчаной окраской, видимо, переброшенных уже в этом году из Африки и которые не успели или не посчитали нужным перекрашивать. Потом задрожала земля и прошла небольшая колонна «пантер», размалеванных черной и зеленой краской.

Это отходят войска в группу генерала Венка, понимал Буторин.Значит, готовится удар отсюда, из Померании, на Берлин, удар во фланг нашей группировке, которая должна охватить гитлеровскую столицу с севера, замкнуть кольцо. Снова машины, бронетранспортеры, несколько санитарных машин. Сколько же их, когда же кончится эта колонна, думал Буторин, и тут совсем недалеко от него остановился санитарный фургон. Водитель вышел, открыл капот машины, и оттуда повалил пар. Из другой двери фургона вышли двое санитаров. Они закурили, оглядываясь по сторонам, посматривая на проходящие машины, а потом двинулись в лес, видимо, справить нужду.