Книга Штормовой десант, страница 46 – Александр Тамоников

Старик явно начал заговариваться, речь его стала какой-то бессвязной, и он стал уже возмущаться ценами в магазине, говорить о том, что не всех евреев отправили в лагеря, и еще о том, что кто-то торгует и обманывает немцев. Наконец он спустился с кучи и подошел к оперативникам. Сосновский сделал Буторину знак не вмешиваться и приблизился к сумасшедшему старику, вежливо отдав ему честь и беря его под руку.

— Всё в порядке, профессор, — решил импровизировать Михаил. — Мы сделали обход территории, всё в полном порядке и под нашей надежной охраной. Звонил рейхсфюрер, передавал вам привет и пожелал отличного здоровья.

— В самом деле. — Старик важно и уже как-то снисходительно вскинул одну бровь. — Впрочем, он звонит почти каждый день и справляется о том, как продвигается работа.

— В Берлине вашей работой очень довольны, профессор, — снова заговорил Сосновский, поняв, что угадал с обращением «профессор». — Но вам пора отдыхать. Вы просто обязаны беречь себя и соблюдать режим дня. Вы надежда и опора рейха, профессор, прошу вас щадить себя и вовремя отдыхать. Пойдемте, мы проводим вас.

Сосновский, проявляя вежливость, поддерживал старика под локоть, позволяя идти туда, куда тот считал нужным. Совершенно было непонятно, где этот сумасшедший профессор скрывается, что его даже на нашли эсэсовцы. Чем он тут питался, где жил? Одет профессор был, конечно, черт знает как и выглядел худым, но не изможденным. Пришлось обойти весь дом, и с задней его части, выходящей к основательно заросшему растительностью заднему двору, оперативники увидели среди груд кирпича, старых подгнивших досок и сорванного ветром кровельного железа несколькоступенек, ведущих куда-то вниз. Совершенно очевидно, что это был какой-то вход в подвал, но полностью заваленный разрушенным строительным материалом. Однако оперативники ошибались. Лист железа только прикрывал вход, создавал видимость того, что вход в подвал завален. Старик уверенно приподнял край листа и, нагнувшись, на корточках подлез под него, и там скрипнула дверная петля.

Оперативники последовали за профессором. Оказалось, что дверь в подвал открывалась внутрь, а не наружу. Это спасало профессора или просто давало ему возможность тут существовать. Сделай строители в свое время дверь открывающейся наружу, сейчас она была бы основательно заблокирована. Подвал был обширным, заваленным всяким бытовым хламом, но свет сюда проникал через застекленное и пыльное окно под потолком. У стены в дальнем углу располагалась лежанка с кучей одеял, подушек, а вот в самом светлом месте стояли стол и кресло. На столе какие-то бумаги, чертежи, настольная лампа, не подключенная к электричеству.

Буторин обследовал это жилище, больше похожее на нору отшельника, потрогал большой таз, стоявший на стуле у стены. В него откуда-то сверху капала талая или дождевая вода. Сосновский подошел к столу и стал рассматривать чертежи.

— Ага, вы тоже заинтересовались! — обрадовался профессор. — Конечно, это же просто гениально: подъемная сила реактивных двигателей распределяется подвижными соплами. Это позволяет совершать вертикальные взлет и посадку, а горизонтальное расположение сопел толкает аппарат в горизонтальном направлении и позволяет управлять рулями. Гениально!

Сосновский кивал, улыбался, а сам смотрел на рисованные изображения странных летательных, как он теперь понял, аппаратов. Один был похож на перевернутую суповую тарелку, другой — на перевернутый головной убор цилиндр. Похоже, что этот старик когда-то был большим ученым или просто ученым, который работал в серьезном германском научном заведении. Хотя неспециалисту трудно понять, насколько интересны и важны эти чертежи и разработки. Но вот что показалось Михаилу — старик вдруг стал говорить вполне осмысленно и взгляд его стал каким-то разумным, осознанным. Неужели, когда профессор говорит о науке, в его голове все проясняется? Или это просто показалось? Но старик, кажется, и правда перестал воспринимать двоих гостейкак свою охрану.