Книга Штормовой десант, страница 62 – Александр Тамоников

Наступила тишина, казавшаяся оглушительной после адского грохота. БК-314 дрейфовал, окутанный дымом. Хода не было. В трюме боролись с водой, на палубе тушили последние очаги пожара, перевязывали раненых. Катер был изрешечен, искалечен, но держался на плаву. Букин, опираясь на поручень, смотрел на два пылающих костра на воде — могилы двух вражеских катеров. Победа была добыта невероятной ценой. Они были одни в холодной темноте, на поврежденном катере, и до своих — десятки миль.

И в этот момент из-за пелены ночи с востока донесся нарастающий гул дизелей. Все замерли, вглядываясь в темноту. Сердце Букина сжалось. Еще бой? Силы были на исходе.

Но вот из тьмы выплыл знакомый, родной силуэт. Советский эсминец «Быстрый», привлеченный светом пожаров и звуками боя, зная, что с этого азимута шел к месту встречи БК-314, двинулся на помощь. Командир эсминца принял решение нарушить приказ и попытаться помочь товарищам. Букин откинул затылок на холодную переборку и улыбнулся, видя, как на мачте эсминца полощется военно-морской флаг. На израненной палубе БК-314 кто-то слабо крикнул «ура», кто-то просто сел на палубу и закрыл лицо руками. Букин выдохнул, смахнул с лица сажу и пот, чувствуя, как возбуждение от боя уступает место леденящей усталости. Они выстояли. Они победили. И они доживут до рассвета.

Подбитый катер пришвартовали к борту эсминца и стали поднимать на борт раненых моряков и десантников. Следом подняли оперативников с их ценным грузом. Командир эсминца, капитан третьего ранга Истомин, быстрый в движениях, энергичный офицер с острым носом и черными глазами, пригласил всех в свою каюту.

— Задача выполнена? — сразу же спросил он Шелестова, когда тот представился ему как старший группы.

— Вот тот самый ценный груз, — указал Максим на два саквояжа, которые оперативники поставили на пол.

— Ну, значит, мне придется огорчить Букина, — вздохнул Истомин. — Тащить его посудину на буксире я не могу. Теряю ход и маневр, а рисковать, я так понимаю, не стоит.

— Будете топить катер? — Сосновский вскинул на командира глаза.

— Мы не имеем права оставлять матчасть в руках врага. Таков Устав! Отдыхайте пока, товарищи, я пойду отдам последние распоряжения.

Каюта командира была маленькой. Кроме кровати здесь имелся стол, два стула и диван у противоположнойстены. Небольшой шкаф и вешалка у входа. Над столом возле иллюминатора книжная полка, на которой виднелись корешки книг. На палубе топали ноги пробегавших матросов, скрипели какие-то тали, слышны были команды.

— Борис, останься, — попросил Шелестов Когана, который сидел, держась за голову. Во время боя он сильно ударился головой и рассек себе кожу над бровью.

Офицеры вышли на палубу. Здесь уже почти все утихло. Раненых унесли, убитых завернули в брезент и закрепили тела на палубе. Возле ограждения палубы стоял капитан-лейтенант Букин. Он был последним моряком, поднявшимся на борт эсминца, и сейчас передавал своим матросам флаг и какие-то судовые журналы. Боцман унес все это вниз, а командир остался на палубе. К нему подошел Истомин и остановился рядом.

— Пора, командир, — тихо сказал он Букину. — Прощайся.

На палубу вышли несколько моряков с бронекатера, кто мог подняться, и выстроились на палубе. Букин приложил руку к фуражке, отдавая честь кораблю. На эсминце развернулась башня, рявкнула пушка, и взрыв разворотил борт катера в районе ватерлинии. В пробоину сразу хлынула вода, и суденышко начало крениться на израненный борт. Моряки стояли молча. Шелестов видел, что почти у всех на глазах слезы. Они прощались с боевым товарищем, который не раз спасал им жизнь. Этот катер был их домом, их семьей, их миром. И сейчас он умирал. И, как положено, могилой ему будет море.