Книга Штормовой десант, страница 65 – Александр Тамоников

Отправив группу с документами и ученым в замок, Шелестов вместе с полковником отправился в расположение штаба армии, где была подготовлена линия ВЧ-связи.

Буторин, которого Шелестов оставил старшим группы на время своего отсутствия,смотрел в окно машины на пробегающие мимо ландшафты, на приближающийся замок. Северное побережье Польши, лишь недавно освобожденное, дышало сыростью распутицы и тишиной, неестественной после грохота фронта. Здесь, на самом краю земли, где свинцовые волны Балтики бились о песчаные дюны, стоял этот замок. Он, казалось, не парил в выси, как его сказочные собратья, а тяжело, как каменный исполин, врос в покрытый колючим шиповником и молодым бурьяном холм. Это была не твердыня, а руина, величественная и печальная. Стены из потемневшего от вековых штормов и влаги гранита были испещрены шрамами недавних боев: свежие выбоины от снарядов соседствовали со следами аркебузных пуль и ядер Тридцатилетней войны. Бойницы зияли слепыми глазницами, а из развороченной зубчатой короны одной из башен торчали черные, обгорелые балки, словно ребра павшего великана.

К замку вела старая, вся в колеях от гусениц и колес военной техники, дорога. По обеим сторонам от нее, утопая в рыжей глине, стояли стога прошлогоднего сена, потемневшие и осевшие. Влажный ветер с моря гулял по редким, кривым соснам, раскачивал скелеты старых телеграфных столбов и шелестел обрывками немецких газет, которые ветер гонял по двору замка и у его стен снаружи. Война откатилась на запад, но ее дыхание все еще витало здесь. У подножия холма, уткнувшись мордой в размокшую землю, ржавела подбитая «пантера», а на обочине валялась исковерканная повозка с поломанными колесами. Воздух был пропитан странной, тревожной смесью запахов: соленой морской свежести, прелой листвы, горькой гарью и сладковатым трупным душком, который доносило из-под развалин соседнего хутора. Там несколько солдат рыли большую яму, чтобы закопать в ней вздувшуюся тушу мертвой лошади.

Но внутри замка царила иная жизнь. Массивные дубовые ворота, подпертые бревном, были открыты настежь. Во внутреннем дворе, где когда-то рыцари готовились к турнирам, теперь стояли два покрытых брезентом «виллиса» и грелась на слабом апрельском солнышке полевая кухня, от которой тянуло дымком и густым запахом солдатской каши. В бывшем рыцарском зале с громадным камином, в котором теперь жгли целые бревна, чтобы прогнать пронизывающую сырость, была устроена столовая для гарнизона. Оперативников и Суркова поселили на втором этаже в комнатах, расположенных на галерее.Мебели в замке не осталось никакой: ни современной, ни средневековой. Солдаты для удобства сколотили лежанки, столы и лавки. Матрацы, одеяла и подушки привезли под расписку интенданты из штаба армии.

Оперативники вошли в свою комнату и осмотрелись. Стены из больших каменных блоков, полы тоже каменные, но хорошо выметенные. Окно с решеткой застеклено, но в комнате все равно было холодно. На столе стояли две керосиновые лампы. Сосновский присвистнул и восхищенно посмотрел на высокий сводчатый потолок.

— Вы представляете, сколько тайн, заговоров, предательств и других нехороших поступков совершено в этом замке за столетия его существования?

— Почему же сразу такие страсти? — усмехнулся Коган, усаживаясь на лежанку у стены. — А почему ты не подумал, что здесь счастливо жили, любили, рожали детей. И все тут пропитано духом уважения к предкам и благородства храбрых рыцарей?