Книга Штормовой десант, страница 77 – Александр Тамоников

Самолет тряхнуло — он закладывал вираж для захода на посадку. Москва развернулась перед ним во всей своей огненной красе. Золотые купола кремлевских соборов, подсвеченные снизу прожекторами, плыли в дыму и зареве, как сказочные корабли в море огня. Шелестов откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. На его лице появилась легкая, почти детская улыбка. Он сделал свое дело. Он вез домой кусочек победы, что добыла его группа.

На аэродроме самолет ждали несколько санитарных машин. В одну изних сотрудники центрального аппарата, одетые в белые халаты, усадили Шелестова и трех сопровождавших его офицеров Смерша в солдатской форме. Платов встретил прибывших в своем кабинете, с улыбкой осмотрел всех с ног до головы и коротко похвалил: «Хороши». Отпустив смершевцев, Платов позвал Шелестова к столу, где для них приготовили чай и бутерброды. Специалисты уже распаковывали вещмешки и перекладывали папки с немецкой документацией в надежные, крепкие непромокаемые чемоданы, одновременно составляя опись документов.

— Что там у вас стряслось в Польше? Почему вы решили оставить там свою группу? — спросил Платов. — Коротко, без эмоций и ваши выводы.

— В замке, в котором нас поселили, в ночь перед моим отъездом в Москву произошел пожар. Причину пожара нам установить не удалось, оснований подозревать кого-то из солдат охраны, как и их командира майора Садовникова, в поджоге замка нет. Его бойцы — ребята исключительно ответственные и дисциплинированные. Подозревать в поджоге эксперта отдела Смерша штаба фронта капитана Печерникову оснований тоже нет.

— Значит, ни гроза, ни брошенный кем-то случайно окурок, ни неисправная электропроводка причиной быть не могут?

— Грозы в ту ночь не было, в другие помещения и правое крыло замка никто не ходил. Мы жили все в левом, более сохранившемся и пригодном для жизни крыле. Электрической проводки в замке нет. Из всего перечисленного причиной, на мой взгляд, ничего быть не может. Остается думать, что был совершен поджог. Но в замок проникнуть никто не мог. Садовников умело организовал охрану, да и сложно в него попасть снаружи. Пусть это и не средневековый рыцарский замок с высокими стенами, бойницами и рвом с перекинутым мостом, а всего лишь большой каменный дом с замкнутым двором и единственным входом. Кстати, постройки восемнадцатого века.

— Значит, снаружи никак? — все же решил уточнить Платов.

— Наружные окна первого этажа находятся на высоте почти трех метров от земли. Они забраны решетками. Кстати, все наружные окна замка с решетками.

— Но ведь тогда получается, Максим Андреевич, что поджигатель все же кто-то из тех, кто был с вами в замке в ту ночь. Вы понимаете?

Шелестов понимал. Он смотрел в прищуренные внимательные глаза комиссара госбезопасности и понимал, на что тот намекает. Если никто постороннийне мог проникнуть, то сам собой напрашивается вывод, что поджигатель из числа тех, кто был внутри. Умышленный поджог или нет — это вопрос второй. Главное, что искать надо среди тех, кто был в замке. И если исключать предательство, то получается, что все же кто-то из солдат бродил с какой-то целью по ночам по замку. Романтика, интересно! А потом он уронил спичку, зажигалку или трут. Окурок тоже не исключается.

— А когда случился пожар, то признаваться было страшно, вот и молчит солдат, — закончил свою мысль Платов. — А мы с вами тут голову ломаем, а полковник Дубовицкий из чувства гипертрофированной ответственности разыгрывает спектакль с вашим возвращением в образе раненых солдат. Но то, что вы своих ребят там оставили, я одобряю. Разобраться в этом деле надо обязательно. И дай бог, чтобы дело было в солдате-романтике и спичке.