Онлайн книга «Штормовой десант»
|
— Вот он, — Шелестов постучал ручкой лупы по изображению Суркова. — Точно! Свечарник многозначительно посмотрел на стоявшего над ними мужчину, которого называл Николаем Ивановичем. Кстати, он тоже был на фото в спортивных трусах и майке с красной поперечной полосой и номером 8 на груди. — Леша Акимов? — Акимов? — переспросил Шелестов. — Поясните! — Ну, понимаете, — хмуря густые брови, заговорил Николай Иванович, — Леша Акимов был аспирантом нашего института и занималсяв лаборатории системой наведения. Весной сорокового года мы проводили испытания под Ленинградом. Тогда Лешка и погиб. — Каким образом? — Шелестов закурил, внимательно глядя на ученых. — Техническая неисправность. Самолет упал в Карелии. Поисковая группа его нашла в болотах. И тело пилота, который выбросился с парашютом, нашли, а тело Акимова нет. Разное говорили тогда: например, что ветром его парашют отнесло на территорию Финляндии. Но военные сразу это опровергли. Короче, посчитали погибшим, а большего нам никто ничего не сказал. Больше в Свердловске Шелестову делать было нечего. Все материалы по тому происшествию могли находиться в Управлении НКВД по Ленинградской области, в штабе округа. Ну, и в Москве, если Лубянка держала расследование на контроле. Там было все: и результаты опросов свидетелей, и протоколы осмотра места падения самолета и места гибели пилота самолета. И выводы следствия, разумеется. Единственное, что сейчас Шелестов был обязан сделать, — это наведаться в областное Управление НКВД и попросить связь по ВЧ с Платовым. Комиссар госбезопасности отреагировал весьма спокойно. Или знал уже об этом случае, или ждал чего-то подобного, предвидел. Он выслушал рассказ Шелестова, а потом сказал: — Хорошо, я вас понял, Максим Андреевич. Возвращайтесь в Москву. Местные товарищи организуют вам вылет назад. Как прилетите, я жду вас у себя. …Буторин и остальные члены группы там, в Польше, ничего не знали о сведениях, полученных Шелестовым. После того как опасность возгорания была ликвидирована и остатки огня потушены, оперативники стали изучать замок. Не только снаружи, но и внутри. Садовников решительно покачал головой и заявил: — Сурков не мог покинуть замок незамеченным. Я голову на отсечение даю! — Подожди, Кирилл. — Буторин поднял руку. — Сейчас главное не это, не то, что кто-то из твоих бойцов мог проморгать его побег или мог отправиться ночью бродить по замку и уронить окурок… — Ты что?! — вдруг не на шутку разозлился Садовников. — Ты меня подозреваешь в карьеризме, что я задницу свою прикрываю, от неприятностей страхуюсь? Я офицер, пограничник, я в войсках по охране тылов фронта с самого начала войны! Я столько раз смерти в глаза глядел, стольких товарищей похоронил, которые в тылу, понимаешь, в тылу голову сложили, когдавраг нашей армии в спину пытался нож всадить! Я за свою шкуру не боюсь, я ею рисковал сотни раз. Для меня важно только одно… — Остынь, Кирилл, — махнул рукой Коган. — Про тебя такого никто не думает! — А про моих бойцов думаете? Это, между прочим, разведвзвод, парни обстрелянные, в тыл врагу ходили не раз. Они, как никто другой, понимают цену разгильдяйству и халатности. За такие вещи на войне головой, кровью плачено! — Так, — Сосновский поморщился и подошел к столу. — Давайте подведем итоги и закончим эмоциональные препирательства. Что мы имеем в настоящий момент? Майор Садовников хорошо знает своих людей и готов поручиться, что службу они несли как положено. А это значит, во-первых, что никто из солдат взвода охраны в правое крыло замка ночью не ходил и случайно устроить возгорание не мог. Отсюда вывод, что ходить мог кто-то другой. Например, Сурков. Второе! Сурков не мог выбраться из замка, потому что все окна зарешечены, кроме второго и третьего этажей. Но там нет ни следа от веревок, окна все закрыты, а прыгать оттуда — это гарантированный перелом ног. Отсюда вывод — поджечь мог только Сурков, который погиб, и мы просто пока еще не нашли на пожарище его тела. |