Книга Штормовой десант, страница 87 – Александр Тамоников

— Ну, вот и тупик, — сипло бросил Буторин, останавливаясь перед грудой обвалившегося свода. — Кладка монолитная. Ниша какая-то была, но ее завалило намертво.

Коган не сдавался. Он подошел к дальнему углу, где из стены торчали почерневшие, истлевшие остатки стеллажей.

— Ребята, сюда посмотрите. Пол тут просел. Как будто под ним пустота.

Он стал скрести сапогом по слою грязи и щебня. Буторин подошел, направил луч фонаря. Действительно, под тонким наносным слоем угадывалась не каменная плита, а что-то деревянное, сгнившее, провалившееся. С лихорадочной энергией они принялись раскидывать мусор руками, разгребать его обломками старых досок. Сосновский подстраховывал их, освещая пространство. Вскоре открылся небольшой люк, вернее то, что от него осталось — несколько сгнивших проломленных досок. Буторин расширил пролом толстым железным прутом, найденным еще в винном погребе, его он так и не бросил. Из черного квадрата пахнуло не просто сыростью, а сухим, пыльным холодом, особым запахом, который не мог принадлежать винному погребу.

— Колодец какой-то? Или тайник, — предположил Сосновский.

Первым в пролом протиснулся Коган. Его голос, глухой и взволнованный, донесся через мгновение:

— Бумаги… Здесь какие-то бумаги.

Буторин и Сосновский спустились вслед. Лучи фонарей заплясали в крошечной низкой каморке, выложенной кирпичом. Она была пуста, если не считать небольшого почерневшего от сырости сундука без крышки. Внутри, аккуратно связанные в пачки, лежали свитки пергамента и несколько потрепанных фолиантов в кожаных переплетах.

Коган в перчатках осторожно поднял один из свитков. Пергамент был жестким, по краям осыпался. Чернила поблекли, но причудливая вязь букв, похожих на старославянские, еще угадывалась.

— Глядите… этим бумагам лет двести или триста, не меньше. Этоже здесь со времен постройки замка. Может, переписка владельцев… или какие-то монастырские записи.

— Сокровища, — хрипло усмехнулся Буторин. — Нашли, что искали. Монастырские, говоришь. А вот и монах.

Оперативники обернулись, и все навели фонари на небольшую куцую лежанку в углу, которую не сразу и заметили. Там из-под груды истлевшего тряпья торчала скрюченная пожелтевшая рука. Больше всего она была похожа на руку скелета, только обтянутую кожей. Мумифицированный труп! Буторин прутом отодвинул тряпки, и перед людьми предстало высохшее тело какого-то старика с длинной седой бородой. Что он тут делал, неизвестно, может даже, его держали здесь в заключении. Но он умер, и никто его не хватился. Может, это было во времена каких-то войн, когда замок опустел, а про старика никто не вспомнил. Или не знал. Так и умер он в этом подвале — от старости, от голода, а может, и от болезней. Оперативники с нескрываемым разочарованием водили лучами фонарей по стенам тайника. Ни щелей, ни намека на продолжение тайника. Казалось, это и есть конечная точка их поисков.

Именно Сосновский, его луч, блуждавший по полу, заметил странность.

— Ребята, пол… — произнес он тихо, подошел к загадочному месту и присел на корточки.

Буторин и Коган подошли и посмотрели вниз. В центре каморки, под толстым слоем пыли, угадывались контуры большой каменной плиты. И она явно не была частью общего монолита. Ее контуры были четче, а у одной из сторон в пыли зияла узкая щель.