Онлайн книга «Капкан Бешеного 2»
|
— Какие девчонки, — почти шёпотом досадливо откликнулся Савелий, — сижу, скучаю, даже выпить не могу, а ты говоришь... — Гори она огнём, такая работа, если на ней выпить нельзя! — пошутил напарник. — Да нет, не о том я.... Не о работе на Немца: на службе мы с тобой, Андрюша... на службе, — повторил он, — А Киллеры, Миллеры... и когда только всё это закончится?! — Ничего, братишка, и мы когда-нибудь расслабимся! — успокоил Андрей. — Твои бы слова да Богу в уши! Ладно, Андрюшка, у тебя всё в порядке? — Ничего подозрительного: сижу музыку слушаю... — Если что, звони! — Ты тоже! Пока... Отложив телефон, Савелий принялся за ужин — азиат наконец-то принёс европейскиеприборы. Кромсая ножом отбивную, Говорков то и дело сторожко поглядывал по сторонам, стараясь держать всё под своим контролем... Неожиданно почудилось: из-за отделявшей зал от кухни бамбуковой ширмы с драконами мелькнуло на секунду чьё-то лицо. Бешеный дёрнулся, словно от удара электрическим разрядом, и нож звякнул о фаянс тарелки. Савелий был готов поклясться — там, за ширмой, появилось и тут же исчезло лицо Баринова! Всего на мгновение, на долю секунды, словно фотографируя взглядом сидящих в зале. Поправив висевшую под пиджаком кобуру, Говорков поднялся из-за стола, придал лицу выражение безразличного спокойствия, после чего двинулся между столиками в сторону кухни. Зашуршала отодвигаемая бамбуковая занавеска, дёрнулись нарисованные драконы, и Савелий, сделав несколько шагов, осмотрелся. Никого похожего на Змея вокруг не было. Прямо — дверь на кухню, где в благоговейной тишине колдовали японские повара. Слева — дверь в подсобку, запертая. Прямо — дверь чёрного хода. Савелий подёргал ручку — эта дверь тоже была закрыта. — Померещилось, наверное, — пробормотал он, возвращаясь к своему столику, и, устало опустившись в кресло, взглянул в сторону Немца. Миллер и Габуния оживленно беседовали. Амиран что-то живо доказывал, Немец снисходительно кивал, и лишь тяжёлые морщины, лежавшие на его грубоватом лице, свидетельствовали о недоверии к собеседнику. И слова грузина: — ...можно ы вмэстэ это провэрнут! — донеслось до Говоркова. — ...вот и выпей за это, Амиранчик! — обобщил Александр Фридрихович. — Нет, мне не надо, спиртного не употребляю. — Зра, дорогоэ, нэ употрэблаэш! — взмахнул руками грузин. — Эслы бы употрэблал, нэ был бы такым задумчывым! Надо ыногда расслаблатса, уважаэмыэ Алэксандр Фрыдрыховыч! А а выпуу! Он выпил водки, причём это была чуть ли не десятая рюмка за вечер. Глаза у Габуния блестели, он наклонился через столик и стал горячо шептать Миллеру: — Эсть классныэ дэвочкэ, можэт, потом ко мнэ поэдэм? Ломовыэ толкы, слушаэ! Нада ы Ката ы ыщо эта... как эо... ладно, забыл... Мнэ стоыт только свыстнут — самы прыбэгут. Высшыэ сорт девочкы, кланус! Мнэ ых когда-то покоэныэ « Лэбэд»прыслал. А а запомныл. Бэз всакого прэзэрва-тыва трахаутса! И лэсбы могут, ы в попку лубат, всо могут! Поэхалы, а?! — Амиранчик, о чём ты говоришь?— усмехнулся Немец. — Я блядями уже сыт по горло. Да и потом, не до отдыха мне сейчас. Такие дела начинаются... Он аккуратно орудовал ножом и вилкой, отрезая от солидной порции, так называемого мраморного мяса небольшие кусочки. Потом придирчиво осматривал то, что было на вилке, окунал мясо в соус и только потом отправлял в рот. Жевал тщательно, неторопливо, как говорится, с расстановкой. |