Книга Конец игры…, страница 34 – Вячеслав Киселев

– Плесни! – махнул Броутон рукой, показывая на свою пустую тару.

Молча взяв стакан, он одним глотком закинул его содержимое в рот и снова задумался. Я ему не мешал и глотнув немного рома, принялся жевать кусочек вяленой трески.

– А что же герцог Портлендский? – прервал он раздумья.

– В каком смысле? – не понял я сути его вопроса.

– В смысле секунданта. Ты же ведь в его команде, значит и секундант его забота!

– Да плевал я на его заботу, я сам себе хозяин и сам позабочусь о своём секунданте или вообще обойдусь без него!

Броутон снова задумался.

– Дело, конечно, заманчивое, – прервал он полуминутное молчание, – только Питер Коркорен не мальчик для битья, он положил Билла Дартса, который тоже был не последним человеком на ринге, в третьем раунде, а после этого победил в пяти чемпионских боях, защитив свой титул. Я уже свыкся с тем, что я торговец и мне не хочется выходить на ринг, пусть и секундантом, чтобы снова проиграть. Ты уверен в своей победе Юхан? – с вызовом в голосе, спросил он, вглядываясь мне в лицо.

– Я уверен в том, что у меня найдется чем удивить любого, кто выйдет против меня, – скрестил я с ним свой взгляд, – а подтверждением моим словам служит то, что я сижу здесь, а мои бывшие противники лежат в могилах!

Броутон взгляда не отвел и задал ещё один вопрос:

– Как раз хотелспросить, чем ты раньше занимался? Ставлю пенни, что ты из наемников или каперов!

Засмеявшись в ответ, я достал из кармана монету и припечатал её к столу:

– Поздравляю Джон, ты выиграл, бывал я в своей жизни и наемником, но последнее время служил в егерях, в армии моего императора Юхана, в звании лейтенанта, а потом получил небольшое наследство и вышел в отставку!

– Я же говорил, что у меня глаз наметанный, – довольно засмеявшись, прибрал он со стола выигрыш, – я ведь тоже послужил своему королю, да не абы как, а в йоменах королевской гвардии и состоял телохранителем при Его Величестве Георге Втором в битве при Деттингене. Было это, кажется, дай бог памяти, году в сорок третьем, где-то в говённой Баварии, мы тогда вместе с ганноверцами и браушвейгцами знатно начистили рыло трусливым французишкам, гнали их аж до Рейна. Славное было время, я в то время уже был чемпионом, – вздохнув, покачал он головой, – сейчас короли уже не те, что раньше!

– Даа, тут с тобой не поспоришь, короли сейчас предпочитают просиживать свои панталоны во дворцах, а не в седле, но только не император Юхан Громовержец, – ткнул я указательным пальцем в лицо Броутону, добавив в голос злости, – мой император всегда лично ведёт свои полки в бой, потому ему везде и сопутствует удача!

– Не сердись Юхан, у меня и в мыслях не было оскорбить твоего императора, – поднял он ладони в примирительном жесте, – просто я сейчас политикой особо не интересуюсь и ничего не слыхал об этом!

– Ладно, не сержусь, – махнул я рукой и принялся наполнять стаканы, – ну что Джон Броутон, давай выпьем за твоё возвращение в призовой бокс…

***

Согласившись присоединиться ко мне, Броутон сразу взялся же за дело и просветил меня по поводу моего визави – Питера Коркорена, по прозвищу «Железный кулак». По мнению Джона, чемпион представлял серьезную опасность, но был предсказуем, и побеждал предыдущих соперников в первую очередь за счет своей «дубовой» головы и чрезвычайно больших и крепких кулаков, давших ему прозвище. Вообще, специфика местного бокса заключалась в том, что бойцы старались в голову не бить, что являлось полностью оправданным – голова для голого кулака цель не очень приятная. О зубы можно получить рассечение, а прямое попадание в лоб почти гарантированно приведет к переломам в кисти или лучезапястном суставе.Поэтому, боксеры старались работать по корпусу, большими сериями средне акцентированных ударов, что я и увидел в сегодняшнем бою. Так сказать, беря противника измором и накопленным ущербом, чему способствовало отсутствие ограничений по времени раунда. А вот действующий чемпион был в этом плане боксером нетипичным – не торопился, часто бил в голову, нокаутируя соперников, и сам любил подставить лоб под прямой удар.