Книга Письма из тишины, страница 144 – Роми Хаусманн

– Пожалуйста, уходи, – прошептала Вера срывающимся голосом.

– Теперь мы снова будем счастливой семьей, – повторила Лара уже настойчивее и попыталась войти в дом.

Вера хотела было захлопнуть дверь, но Лара, одержимая идеей вернуться к своим «маме», «папе» и «младшей сестренке», будто обрела нечеловеческую силу. Дверь ударила Веру в висок, и перед глазами у нее все померкло.

Очнулась она на диване; рядом сидел Тео и гладил ее по щеке. Он не бывал на работе с тех пор как пропала Джули – он был нужен дома. В тот день Тео вернулся с охапкой луговых цветов, собранных у озера, и, увидев, что случилось, сразу же вызвал полицию.

– Так будет лучше для всех! – кричала Лара, когда ее уводили.

Сначала ее отвезли в участок, но, поскольку она продолжала бредить, перевели в психиатрическую клинику. Долгое время Лара отказывалась говорить, пока один из врачей не убедил ее, что Вера и Тео рассчитывают на ее помощь.

И Лара согласилась.

ЛАРА

– Пациентка рассказала о «мужчине и женщине» – так она называла собственных родителей, – вкрадчиво излагал дьявол свою лживую историю. – Мать после падения с лестницы оказалась в инвалидной коляске, а отец вскоре попал в реанимацию с симптомами отравления – по словам Лары, он спьяну принял неправильную дозу лекарства от подагры. Началась полиорганная недостаточность, его состояние было критическим. – Дьявол говорил с показным сочувствием. – Родители боялись Лару. Мать упала с лестницы после их ссоры, а отец подозревал, что она подсыпала ему лишние дозы препарата. Но прямых доказательств не было, к тому же отец страдал алкоголизмом и считался ненадежным свидетелем. Лару оставили жить с родителями, но обязали посещать терапевтическую группу для подростков с психическими нарушениями. Все шло относительно спокойно, пока Лара не познакомилась с Верой Новак – волонтером из молодежного центра – и не увидела в ней ту мать, о которой, видимо, всегда мечтала. Но после инцидента в доме Новаков – когда Лара попыталась занять место их пропавшей дочери – прокуратура решила пересмотреть обстоятельства происшествий с ее биологическими родителями. В результате суд постановил направить Лару на принудительное лечение в нашу клинику. Что касается исчезновения Джули Новак, было установлено, что Лара не имела к нему никакого отношения.

– Тем не менее речь идет о двух случаях умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, – заметил полицейский. – Ей еще повезло, что отец выжил. Все могло бы закончиться обвинением в убийстве.

– Уже о трех случаях, – поправил дьявол и даже счел нужным печально вздохнуть. – Я больше никогда не смогу нормально ходить. Ну что ж… наверное, это называется профессиональным риском.

«Жалкий актеришка!» – хотелось закричать мне. Хотелось схватить полицейского за ворот, встряхнуть и спросить: «Ты что, не видишь, что он делает? Что он держит меня в плену? Прячет от семьи, чтобы проводить на мне эксперименты? Испытывать лекарства и психологические игры?!» Но из горла вырывалось только бульканье.

– Как произошел инцидент с нападением на вас? – продолжал тем временем полицейский.

Дьявол снова вздохнул. Матрас подо мной чуть просел – он уселся рядом, на край кровати.

– Ну… мы, конечно, не гордимся тем, как все обернулось. Несмотря на меры предосторожности, Ларе удалось на протяжении некоторого времени копить таблетки. Потом она попыталась покончить с собой. У нас в отделении нет экстренной медпомощи, поэтому ее пришлось перевести. Там она – сначала без моего ведома – сблизилась с одной из медсестер. Ее зовут Изабель Ротер, если вам потребуются ее показания. Так вот, Лара попыталась заручиться ее поддержкой. Говорила, что она на самом деле – похищенная Джули Новак и что я держу ее здесь против воли. Она убедила Изабель поискать информацию об этом деле в интернете. Изабель, конечно, быстро поняла, что Лара и близко не похожа на пропавшую девочку, и пришла ко мне с вопросами. Тогда я подробно рассказал ей о диагнозе Лары, о ее бредовых идеях – если угодно, о мании. Признаюсь, я был разочарован. После всех этих лет мне казалось, что состояние Лары улучшается. Я ошибался. А я не имел права ошибаться. Мне нужно было понять, на каком этапе терапии мы находимся, чтобы скорректировать лечение. Поэтому я попросил Изабель подыграть Ларе, притвориться ее союзницей – вплоть до того момента, когда мы решили, что пора переходить к фазе конфронтации. Такое в нашей работе не редкость, знаете ли. Я делал нечто подобное и раньше, только в более мягкой форме – например, когда речь шла о ее имени. После госпитализации она долго настаивала на том, что ее зовут Джули. Я предложил ей имя Лара – то самое, что записано в свидетельстве о рождении, под которым она прожила восемнадцать лет. Ей было тяжело его принять. Казалось, разум полностью стер воспоминания о прежней жизни и заменил биографией Джули Новак. – Матрас под ним снова просел – он поднялся с кровати. – Как я уже говорил, мне казалось, она делает успехи. Но попытка суицида была тревожным сигналом. И, к сожалению, он подтвердился. – Дьявол указал на поврежденную ногу. – Но мы не сдаемся. Верно, Лара?