Книга Письма из тишины, страница 146 – Роми Хаусманн

Иногда в такие ночи я сидела на нашей старой кухне, пила кофе, который приносила с собой в термокружке, а потом переливала в свою любимую кружку. Я сидела там, совсем как когда-то сидела Джули, ожидая, пока я вернусь с ночных вылазок – тех самых, которые потом ошибочно приписали ей. Я вылезала из окна подвала, чтобы встретиться с Джейсоном.

Об этом – о своих ночных похождениях – я Рихарду, конечно, не рассказала. Ему должно было хватить и того, что я возвращалась в дом и горевала там по сестре. И по своему детству, которое закончилось в одночасье.

Он мог знать о том, что я ставила в комнате Джули цветы и свечи – чтобы создать пространство для своей скорби, для безмолвных разговоров с сестрой. Он также мог знать, что – после того как Лив начала работать над репортажем – я решила уничтожить все следы своего присутствия, потому что понимала: рано или поздно расследование приведет Лив к нашему старому дому. Это было неизбежно, это было логично – ведь именно оттуда пропала Джули.

Мне было тяжело смириться с мыслью, что придется отказаться от места, которое столько лет принадлежало только мне. Но делать было нечего: отец твердо решил принять участие в репортаже, и, казалось, ничто не могло его остановить. Я отправилась туда – как я думала, в последний раз – с рулоном мусорных мешков. Я как раз была занята уборкой, когда вдруг появилась Лив со своим напарником. Они чуть было не застали меня врасплох. Я сбежала в ужасе, не соображая, что делаю.

Я не могла позволить им подумать, что как-то связана с исчезновением Джули, а они именно так и подумали бы – ведь, как известно, виновные всегда возвращаются на место преступления, не так ли? Поэтому мне пришлось вернуться – уже следующей ночью. Свечи и цветы нужно было убрать во что бы то ни стало, даже если сама мысль о том, что Лив и ее напарник могли устроить засаду, сводила меня с ума. Но засады не было, и я уже начала думать, что судьба на моей стороне. Пока не узнала о видео, которое они записали в комнате Джули. Видео, которое доказывало, что «алтарь» действительно существовал. Если б не оно, я смогла бы убедить отца, что Лив все выдумала. Что она просто хотела спровоцировать нас – ради своего репортажа. Что она – еще одна психопатка, от которой нам лучше держаться подальше.

И я уверена: отец бы мне поверил. Мы ведь оба знали, что бывает, когда впускаешь в свою жизнь безумцев. Вон Клаус, например, – его недавно чуть не убила… черт, я даже не помню, как ее звали. Но когда-то она у нас работала.

Однако у Лив была видеозапись. Доказательство того, что алтарь в комнате Джули – вовсе не плод ее жаждущего сенсаций воображения. И то, что она показала нам это видео, привело к наихудшему из возможных исходов: отец воспринял это как зацепку, как повод для надежды – и стал еще более решительно настроен снять репортаж.

Я довольно быстро поняла, что он становится все менее предсказуемым – и что мое влияние на него ослабевает. А это было плохо. Очень плохо. Я даже сама как-то сказала Лив: «Никогда не знаешь, что стукнет папе в голову».

Тогда я создала новый почтовый ящик и отправила ему первое сообщение. В нем было всего одно слово: «небесноземельносиний». Это был всего лишь тест, точечная проверка. Я хотела проверить, вспомнит ли он – и если да, то до какой степени, – если затронуть ту тему, в которую Лив рано или поздно тоже непременно вторгнется. Я просто хотела понять, как обстоят дела и как мне вести себя дальше. Честно говоря, я почти не верила, что он действительно вспомнит это слово – особенно учитывая, сколько всего другого он уже давно позабыл.