Книга Молчание греха, страница 164 – Такэси Сиота

Несмотря на клеймо судимости, Такахико завидовал этому человеку. Он стал популярным художником, не окончив художественную школу и не вступив в организацию, проводившую выставки. Сила свободы была упоительна.

Он вернулся в гостиную с книгой, сел, скрестив ноги, и начал читать. Юми сидела рядом с ним и листала журнал. Такахико нравились эти тихие моменты. Они вдвоем провели так много времени вместе, что молчание тоже было комфортным. Даже когда они ни о чем не говорили и читали книги разных жанров, ощущение постоянной связи между ними не исчезало.

Такахико поставил два стакана на кухонный стол и налил холодного ячменного чая. Вернувшись, он поставил один перед Юми, выпил свой и тихо вздохнул.

– Ну, как вчера?

Все, что касалось ее мужа, Юми видела насквозь. Такахико кивнул и начал рассказывать о вчерашней встрече, попутно приводя свои мысли в порядок.

В одном из токийских ресторанов собрались четверо – Амати, Мацумото, крупный арт-дилер из Гиндзы, который продавал их работы, и Такахико, исполнявший роль прислуги. Разумеется, речь шла о подготовке к выборам. При подсчете голосов, которые могут подать за Амати и Симуру, оказалось, что шансы у них практически равны. При хорошем раскладе у Амати получалось преимущество в два голоса, при плохом – Симура обгонял его на один голос. Поскольку до голосования оставался всего месяц, главным сейчас было привлечь на свою сторону неопределившихся.

В ходе разговора Амати не уставал критиковать Хорина Китани.

– Что меня больше всего злит, так это его жена. Она пытается выставить людей дураками. Подтверди, Номото-кун. Помнишь, как непозволительно грубо она себя вела.

Такахико кивнул, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Амати, похоже, не понравился его вялый ответ, но Такахико ничего не мог с собой поделать после того, как обнаружил в конверте с оплатой за его работу одну-единственную бумажку в пять тысяч иен. И кто после этого непозволительно себя вел на самом деле?

Вообще-то вместо него здесь должен был быть его ловкий однокурсник Синохара, но тот, как выяснилось, выставил свои работы на групповой выставке в галерее в Осаке, не сказав об этом Мацумото. Разгневав таким образом профессора, Синохара остался без его покровительства, так что лишился и возможности участвовать в выставке «Минтэн» в восьмой раз.

В течение четырех часов мужчины говорили только о выборах, сплетничали о художниках, галереях и отношениях с женщинами. Уже в самом конце вечеринки душу Такахико ранили слова, брошенные арт-дилером.

– Господин Номото, выдающимися художниками на самом деле называют тех, на ком могут заработать арт-дилеры. Я не знаю, хороша ли картина, но могу сказать, будет ли она продаваться.

В этот момент все засуетились и начали собираться домой.

– Какая гадость! – сказала Юми, когда Такахико кончил свой рассказ, и закрыла журнал, лежавший у нее на коленях.

Глядя, как она направляется на кухню, он почувствовал укол ненависти.

Художники не могут зарабатывать себе на пропитание. Такахико знал это. На создание реалистической картины требуется немало времени, поэтому без дохода Юми от преподавания в английской школе они бы не смогли выжить. В Токио им едва хватало денег, чтобы свести концы с концами, поэтому растить ребенка было просто не на что.