Книга Молчание греха, страница 168 – Такэси Сиота

Такахико с горечью подумал, что если семидесятиоднолетний мужчина выглядит как семнадцатилетний, то пятьдесят четыре года его жизни он как человек стоял на месте.

В противоположность ему, есть и такие люди, как Хорин Китани, художник нихонга, которого он встретил в Киото. Он поднялся на вершину только благодаря своему мастерству. Номото поступил в университет искусств просто потому, что любил рисовать, но не успел оглянуться, как пошел по более снобистскому пути. Однако насколько он сам был в этом виноват?

– А как насчет твоей персональной выставки? Продвигается?

Мацумото остался сидеть за столом и предложил Такахико простой деревянный стул.

Он действительно готовился к персональной выставке. Но не к той, в арендованной галерее, о которой говорил Мацумото.

Той сентябрьской ночью, после визита Сакуносукэ, Такахико никак не мог заснуть от волнения. Все эти годы с самого момента поступления в институт он провел как в тумане, а теперь перед ним появился путеводный луч света. По мере того как он читал «Луну и грош» Сомерсета Моэма, который принес ему Сакуносукэ, туман начал чудесным образом рассеиваться.

Чарльз Стрикленд, биржевой маклер из Англии, оставил жену и работу и сбежал в Париж в возрасте сорока лет.

По просьбе жены Стрикленда главный герой, писатель, нашел его, но Стрикленд упорно отказывался возвращаться домой. Бывший финансист занялся рисованием в городе искусств. Живя скромной жизнью на случайные заработки и пожертвования, он в конце концов стал гениальным художником.

Главный герой очарован Стриклендом, который не выпускает из рук кисть, как бы люди его ни ненавидели и ни насмехались над ним. Господствующие в мире понятия добра и зла слепы, они не в состоянии показать истину. Это все равно что измерять высоту горы пятнадцатисантиметровой линейкой.

Конечно, Такахико не мог жить без оглядки, как Стрикленд. Однако он смог его понять. В конце концов, искусство – это о себе. Как мы можем излить то, что глубоко внутри нас, не глядя на себя? Человеческие отношения, обычаи и честь, которые ценят Амати и Мацумото, – все это только внешнее. То, что снаружи, видно всем; трудно увидеть то, что внутри. Вот почему внешне незаметное существование имеет свою ценность.

Когда страх и беспокойство исчезли, ему стало совершенно очевидно, как следует поступить.

– Я думаю прекратить дальнейшее участие в выставках «Минтэн».

С лица Мацумото исчезло всякое выражение, как будто время остановилось. После этого он слегка рассмеялся, как бы говоря, что это какая-то глупость.

– Что ты имеешь в виду? Что можешь не уложиться в срок?

– Нет, это значит, что я больше не буду выставлять никаких работ.

– Нет… нет, Номото, прежде всего стань для начала хотя бы просто партнером. Это не трудно. Все будет в порядке. Если ты подашь заявку, твою работу примут. Да и специальный отбор можно пройти, если проявить достоинство и уважение.

Такахико понимал, что Мацумото говорил только о «договоренностях». На саму работу там не обращают никакого внимания.

По другую сторону от Мацумото на мольберте был установлен большой холст пятидесятого размера. Женщина в белом платье стояла на лугу, а серп луны на небе представлял собой изображение человеческого рта с ровными зубами. Что означала эта картина, понять было невозможно. Но было совершенно понятно, что это не более чем заурядная банальность.