Книга Молчание греха, страница 170 – Такэси Сиота

2

Иногда он думал, что, если бы его оставили одного, он бы всё время рисовал.

Большинство изменений в его жизни были связаны с его женой – чего бы это ни касалось, еды или выхода из дома, Такахико откладывал кисть только по настоянию Юми. Он полностью положился на нее и в части организации скромных путешествий два раза в год.

Сейчас Такахико рисовал пейзаж, увиденный, когда они останавливались в гостинице на склоне горы. На улице было холодно, и он, стоя рядом с Юми, смотрел на город внизу.

В сумерках за облетевшими деревьями были видны темные поля. На палитре неба смешались дневные и ночные цвета, оранжевые, фиолетовые и ультрамариновые лучи света переливались, создавая прекрасное эфемерное зрелище. На фоне неба, которое каждое мгновение меняло свой облик, серп луны выглядел настолько хрупким, что, казалось, вот-вот разобьется. Теплые огоньки светились в окнах домов, разбросанных по полям, день близился к концу.

Красота неба и спокойствие провинциального городка создают щемящее ощущение. Ведь он родился и вырос в Токио, откуда же возникает это чувство возвращения в родные места при виде гор и рек?

Такахико отложил сделанную тогда фотографию и стал снова и снова наносить краску на холст, но цветовую игру заката передать никак не получалось. Он встал со стула и посмотрел на картину со стороны. Она стала на шаг ближе к завершению, но все еще не удовлетворяла его.

Его внимание привлекла записка на верстаке рядом с мольбертом. «В это стоит поверить, потому что это невозможно». Изречение Гёте, записанное беглым почерком. Такахико был художником, который придавал большое значение слову. Обилие книг по философии на его книжной полке свидетельствовало о его стремлении познать суть вещей.

Стремление к созданию идеала и разочарование – бесконечное повторение этих состояний составляет суть творчества. Но, может быть, и верно, что это невозможно. Вот почему он верил в себя нынешнего. Можно заблудиться на долгом пути к цели, но сама цель выбрана верно.

Когда Такахико снова сел перед холстом, на ум ему вдруг пришли слова: «Если б я мог вернуться…» А может быть, это чувство возвращения в родные края, которое он испытал тогда, связано не с перемещением в пространстве, а с путешествием в свое собственное прошлое?

С этими мыслями Такахико снова смотрел на холст, и теперь работа казалась ему еще небрежнее, чем раньше. Как же выразить ту печаль, которую он испытал тогда в горной гостинице?

Зазвонил телефон, и Такахико отложил только что взятую в руки кисть.

– Така-тян, звонит господин Киси, – раздался из кухни голос Юми.

Он взял трубку и сразу же услышал громкий голос Сакуносукэ:

– Такахико, есть хорошие новости. Похоже, следующим летом у вас будет возможность провести персональную выставку в «Фукуэй»!

– Действительно?

Такахико поблагодарил и несколько раз поклонился телефону.

«Фукуэй» – первоклассный универмаг. Он никогда не думал, что, не имея никакого опыта, вдруг сможет провести там персональную выставку. Такахико был тронут тем, что его хвалили исключительно за его работу и что Сакуносукэ, должно быть, приложил к этому делу много усилий. Как раз месяц назад Мацумото обернулся для него стеной, и никто больше не обращал на него внимания.

– Кроме того, похоже, что все, что касается мастерской, будет решено в ближайшее время; ну, мы об этом еще поговорим…