Книга Молчание греха, страница 46 – Такэси Сиота

В результате ее стараний договоренность о проведении персональной выставки была достигнута, но то, что Рихо получила благодарность супервайзера, вызвало напряженность в отношениях со старшими коллегами по картинной галерее. В частности, старшая сотрудница по имени Матида, которая была ненамного старше Рихо, начала ее третировать. На первый взгляд, все выглядело так, как будто ничего не происходит. Однако Матида, которая составляла графики рабочих смены, стала втихую манипулировать сменами Рихо. Самая тяжелая часть работы в художественной галерее – замена экспозиции в ночное время. И в большинство таких смен Матида назначала Рихо. Под разными предлогами ей отказывали в предоставлении отгулов, что, к сожалению, отразилось на ее отношениях с друзьями.

Начинающие сотрудники должны до открытия магазина обеспечивать торговые секции всеми необходимыми для работы материалами, а это тяжелый труд. Надо пойти в отдел расходных материалов и принести оттуда ленты и картонные коробки, но там существует строгий учет накладных расходов, поэтому не всегда удается получить все что нужно. После этого надо вернуться на свой этаж с тяжелой тележкой, груженной оберточной бумагой. Если ошибешься с количеством материалов при оформлении заявки, то придется идти в соседний отдел, чтобы одолжить недостающее, а потом выслушивать бесконечные нотации от Матиды.

Даже когда стало совершенно ясно, что отношения между ними испортились, окружающие делали вид, что не замечают этого. В отделе японской одежды личные квоты сотрудникам не устанавливались и их зарплата оставалась постоянной независимо от того, работали ли они усердно или спустя рукава. А поскольку тому, кто продал картину, приходилось потом еще заниматься упаковкой и доставкой купленного клиенту, получалось, что чем успешнее он работал, тем больше приходилось трудиться.

За организацию персональных выставок отвечал куратор-супервайзер, а подбором крупных клиентов для составления списков приглашенных занимались внешние организации, и при таком подходе получалось, что самим сотрудникам галереи было достаточно просто дежурить в зале, по поводу чего сложился молчаливый консенсус. Эта рутинная атмосфера отражалась на разговорах между сотрудниками, в которых избегали сложных дискуссий об искусстве и в основном сплетничали о других сотрудниках и о художниках.

На этом фоне энтузиазм Рихо постепенно угасал.

На втором году ее работы в компании на персональную выставку популярного художника-пейзажиста случайно забрела богатая на вид женщина. Внимательно рассматривая каждую картину, она остановилась у небольшой работы, на которой было лимонное деревце в горшке. Изысканная работа, изображавшая капли дождя, падающие на ярко-желтые плоды.

– Мне она тоже нравится, – улучив момент, обратилась к женщине Рихо, которая одна дежурила в галерее.

– Очень здорово, – сказала женщина, улыбнувшись.

Картина за пятьсот тысяч иен продалась легко, и Рихо была в восторге.

– Моя фамилия – Нагумо; передайте, пожалуйста, – сказала женщина, выходя из магазина.

Когда Рихо прикрепляла красный кружок к названию работы, чтобы указать, что она продана, к ней с бледным лицом подбежал старший менеджер.

– Ты что, продала картину госпоже Нагумо?

Рихо кивнула, и через некоторое время менеджер отвел ее в служебное помещение. Человек, отвечающий за подбор клиентов, сидел там с каменным лицом.