Книга Молчание греха, страница 88 – Такэси Сиота

Неудовлетворенный поверхностным ответом, Мондэн начал давить на собеседницу, глядя ей в глаза.

– Он всегда был тихим ребенком, и нельзя было догадаться, о чем он думает… Он очень хорошо рисовал, и, хотя его этому не учили, у него очень хорошо получалось. Не знаю, на кого он был похож. Иногда поднимет где-то камень и начинает его рисовать. И так пристально на него смотрит…

– Дети часто бывают беспокойны.

– Наверное! Но он так замирал, что я не могла понять, дышит он или нет. Иногда это бывало немного жутко. Я думаю, что обычно между родителями и детьми есть какая-то внутренняя связь. У нас не было, – сказала она резко.

– Вот в чем он точно изменился: стал гораздо лучше рисовать. Наверное, он все время рисовал.

Ее родной ребенок пропадал три года.

Мать должна была бы хотеть узнать, что с ним произошло, но Хитоми держалась по-прежнему отстраненно, как будто смотрела на все с противоположного берега.

– Думаю, мать знала его лучше меня. Когда он пришел к ней домой один, то обнял плачущую бабушку и сказал: «Пожалуйста, позвольте мне жить в этом доме».

Фудзисима говорил то же самое. В то время Токо поделилась своими впечатлениями о внуке с женщиной-следователем. «Он достаточно хорошо воспитан», – сказала она.

Рё выбрал семью Кидзима по собственному желанию. Возможно, это потому, что он быстро повзрослел, оказавшись в такой суровой среде. Ведь он был всего лишь семилетним мальчиком.

Конечно, Мондэн не мог не чувствовать, что за этим стоял кто-то взрослый. И это должен был быть человек, сильно отличающийся от типажа преступника, которого он воображал. Был в этом мире кто-то, кто рассказал мальчику о его будущем и отвел к резиденции Кидзимы, – в голове Мондэна уже определилось некоторое направление, оно начало формироваться, но линии были еще неопределенными и расплывчатыми.

– Ах, вот еще что! – воскликнула Хитоми, как будто только что вспомнила о чем-то, и достала из матерчатой сумки, стоявшей на скамейке, старую красную записную книжку. Протянула Мондэну открытку, лежавшую между страниц. – Это от него.

– Что, от Рё?

Открытка вся пожелтела, и было видно, что ее отправили очень давно. На открытке был написан адрес Хитоми Найто в Иокогаме. Взрослым почерком.

– Взгляните на обратную сторону.

Мондэн перевернул открытку, и его взгляду предстала тщательно нарисованная карандашом картинка. Это было хоть и не идеальное, но явно превосходившее способности ребенка изображение персика.

– Госпожа Найто, когда пришла эта открытка?

– Точно не помню, но года за два до того, как он вернулся…

– Подождите… так вы говорите, что открытка пришла тогда, когда он отсутствовал?

Мондэн был так взволнован, что его голос почти дрожал. Впервые свет пролился на три пустых года.

– Да, верно.

– Ведь это чрезвычайно важно. Ведь это показывает, что похищенный ребенок был в безопасности. Я никогда не слышал ни о чем подобном… Вы, конечно, сообщили в полицию, да?

Словно пытаясь успокоить Мондэна, Хитоми изобразила уголками рта тонкую улыбку.

– А зачем мне надо было сообщать? Они точно украли бы все улики. Может, они хорошо ведут себя на глазах репортеров, но с такими людьми, как мы, обращаются как с насекомыми. Кроме того, моя мать… мне сказали молчать.

– Значит, госпожа Токо тоже знала об этой открытке?

– Я показала ей. Она испугалась и сказала, что если полиция что-нибудь предпримет, то неизвестно, что случится с Рё.