Книга Молчание греха, страница 92 – Такэси Сиота

Прихожая была вымощена дорогим на вид камнем и была настолько просторной, что в ней можно было жить. Рё крикнул, что он уже дома, и на его голос к ним по лестнице спустилась пожилая женщина, одетая не по-домашнему, – в элегантной бежевой блузке и с тщательно сделанным макияжем. На середине лестницы она заметила Рихо и грациозно приложила руку к груди, показывая этим жестом любезное удивление.

– Бабушка, – шепнул Рё на ухо Рихо.

Та поспешно поклонилась.

Токо Кидзима, держась за перила, легко спустилась вниз.

– Вы друзья? – спросила она бодрым голосом.

– Извините за беспокойство… Очень приятно познакомиться. Меня зовут Цутия.

– А, ты Цутия, Рихо Цутия!

Удивленная тем, что она знает ее имя, Рихо снова торопливо поклонилась.

– Подожди. Ты ведь любишь сладкое?

Прежде чем Токо услышала ответ Рихо, она направилась к большой гостиной. В глубине за ней была видна столовая с кухней из нержавеющей стали.

– Бабушка знает мое имя? – удивленно спросила Рихо.

– Ну да, – неловко пробормотал Рё. Он снял обувь и протянул Рихо тапочки.

В мастерскую они пришли не потому, что Рихо об этом попросила. Он сам ее туда привел. Ей хотелось увидеть комнату Рё, но ее, дочь арт-дилера, гораздо больше интересовали картины.

В мастерской стояли два мольберта с холстами. Было похоже, что сейчас он рисовал на мольберте, который стоял ближе, а на длинном столе сбоку расположилась деревянная подставка, где горизонтально лежали кисти, стоял пластиковый кейс с тюбиками краски, разложенными по цветам, и бумажная палитра с отрывными листами. Поверхность палитры, на которой были смешаны белые и зеленые краски разных оттенков, прикрывал лист прозрачной пленки.

– Это пищевая пленка? – указала на нее Рихо.

– Так краска дольше не сохнет, – застенчиво улыбнулся Рё.

Было любопытно видеть, что Рё экономит деньги, хотя у него было такое великолепное ателье. Но у него были и старые деревянные палитры – кажется, из вишневого дерева.

С правой стороны от входа всю стену занимали книжные полки, заставленные книгами по искусству. Рихо заметила «Луну и грош» Сомерсета Моэма – один из своих любимых романов. Помимо книг по живописи здесь было много работ по философии и музыке, а в задней части комнаты стояла стереофоническая система с дорогими на вид колонками. Еще в мастерской было четыре произвольно расставленных стула с разными спинками, и в целом она производила впечатление простора и уединенности одновременно.

– Что это рядом с холстом? Подсветка? – Рихо никогда раньше не видела такого устройства – объединенные в прямоугольник люминесцентные трубки на деревянной подставке.

– А, это я сам сделал. Шторы обычно закрыты, поэтому я включаю его, если нужно дать больше света на модель.

– Ты сам сделал? Вот здорово!

– Я мало выхожу на улицу, так что свободного времени у меня хватает.

Рихо представила, как Рё работает над своим творением в одиночестве в пустом пространстве, и почувствовала, что между ними все-таки есть определенная дистанция.

Теперь, когда она побывала в его доме, Рё стал выглядеть в ее глазах еще загадочнее.

– Я спрашивала тебя, еще когда мы встретились в первый раз, почему ты не хочешь пойти в художественную школу или университет искусств?

Рихо думала, что с таким талантом и такими возможностями для творческой работы он, наверное, смог бы достичь вершин в искусстве. Однако Рё никогда не говорил ей о своей дальнейшей карьере.