Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
Трубка давно погасла, генерал выбил чубук о пробковую вставку в серебряной пепельнице и прочистил мундштук. Нужно просто успокоиться и ждать. Может статься, и Управа благочиния отыщет душегуба? Константин Павлович говорил, что на след его напали и следствие поручено весьма деятельному человеку. Может, и образуется все. Он подошел к теплившейся в углу кабинета лампадке под образом Спасителя в золоченом окладе. Баур опустился на колени, прикрыл глаза и принялся истово молиться. Глава 18 Сфинкс Заночевать пришлось на постоялом дворе под Ораниенбаумом. С вечера разыгралась настоящая буря, с моря принесло свинцовые тучи, и стеной пролился дождь, расквасив за какой-то час все дороги. Извольский решил не спешить, и дело было даже не в погоде. Сколько он ни думал, никак не мог подобрать более-менее достоверную причину для визита к отставленному майору Ахте. Опыт посещения Вырицы и имения убиенного Левина подсказывал, что его действительный род занятий может вызвать настороженность, неприятие и даже вовсе закрыть перед ним нужные двери. Вместе с тем не мог же он приехать просто так? Единственным его общим знакомым с Федором Петровичем Ахте был Монтрэ, только как присовокупить француза к его визиту, было совершенно неясно. Ни письма от Жиля, ни рекомендации у Извольского не было. Завтрак он велел подать в общий зал. Утро было великолепным и на удивление солнечным, о бушевавшей ночью грозе напоминал лишь запах мокрой листвы и огромная лужа посреди постоялого двора, по которой то и дело проезжали покидающие ночлег кареты. Извольский расположился на открытой веранде, к завтраку подали жареную колбасу с хреном, яйца, свежий хлеб и молоко. – Изволите травяного чаю, барин? С мяткой да багульником! – угодливо осведомился у графа хозяин постоялого двора. – Благодарю, милейший, с удовольствием! Извольский обвел глазами двор. У конюшни возились с упряжью конюхи, огромная дородная баба в застиранной грубой юбке тащила корзину с бельем, за плетнем шумно забавлялись крестьянские детишки. По расчетам Извольского, ехать было часов шесть. Как ему быть с причиной визита, он так и не придумал. Андрей с удовольствием проголодавшегося матроса принялся за еду. Колбасу он нашел великолепной, ароматный мятный чай был изумителен! – Вы позволите присесть с вами, сын мой? Внутри совсем нет места, все занято. Извольский обернулся. Высокий и худой как щепка, с небесно-голубыми водянистыми глазами и длинными седыми волосами, ниспадавшими на плечи из-под скуфьи[29], перед ним стоял священник. – Разумеется, святой отец! Почту за честь! – указал граф на стул напротив. – Отец Сергий, – тихо проговорил батюшка. – Граф Извольский. Андрей Васильевич. – Вы не из местных, граф? Проездом в наших краях? – У отца Сергия был тихий, приятный голос. Извольский невольно вспомнил погибшего корабельного капеллана. – Да, я из Петербурга. По делу путешествую. – А я из Толмачей, тут верст сорок… – Он кивнул куда-то вправо. – Приход у меня там. Храм Преображения Господня. Извольский чуть не вскрикнул. Толмачи – это же и есть имение Ахте! Не иначе как Господь привел батюшку за его стол… – Слышал я про Толмачи, отец Сергий. Болтают люди, что какой-то сфинкс там в помещиках. – Он улыбнулся. – Да Господь с вами, граф! – беззвучно рассмеялся Сергий. – Сфинксом-то местные прозвали, потому как Федор Петрович уж больно на других не похож. Бывает ведь так… Господь мудро управит! – Он трижды перекрестился. |