Книга Последняя граница, страница 119 – Алистер Маклин

Все трое: машинист, кочегар и солдат – повернулись и уставились на него. На их лицах читалось недоумение, они явно не могли поверить своим глазам, и выглядело это довольно комично. Минуло секунд пять – пять драгоценных секунд, позволивших Рейнольдсу немного отдышаться, – прежде чем солдат оправился от изумления, резко сдернул с плеча винтовку, вскинул приклад и бросился к распростертому на полу Рейнольдсу. Рейнольдс схватил онемевшими пальцами кусок угля – первое, что попалось под руку, – и в отчаянии швырнул в кинувшегося на него солдата. Тот пригнулся, и уголь пролетел у солдата над головой, даже не задев его. Но кочегар не промахнулся, полотно лопаты ударило солдата по затылку, и тот рухнул на подножку.

Рейнольдс кое-как встал на ноги. В разорванной одежде, с кровоточащими, побелевшими от мороза руками и лицом, перепачканным угольной пылью, он представлял собой невероятное зрелище, но сейчас ему было не до этого. Он уставился на кочегара – рослого кудрявого парня в рубашке с рукавами, высоко засученными наперекор лютому холоду, потом перевел взгляд на солдата, лежащего у его ног.

– Жара. – Парень ухмылялся. – Его внезапно накрыло.

– Но почему…

– Слушай, друг, я не знаю, за кого ты, но я знаю, против кого я. – Он оперся на лопату. – Мы можем тебе помочь?

– Конечно можете!

Рейнольдс быстро объяснил, что ему нужно, и двое железнодорожников переглянулись.

– А что потом будет с нами, когда… – Старший, машинист, колебался.

– Вот! – Рейнольдс распахнул полы пальто. – Веревка. Возьмите ее, пожалуйста, – у меня руки не слушаются. Можете связать друг другу запястья. Это должно…

– Конечно! – Младший усмехнулся, а машинист потянулся к рычагу пневматического тормоза. – Нас взяли на гоп-стоп. Их было пятеро или шестеро, не меньше. Бывай, друг.

У Рейнольдса не было времени благодарить этих людей, которые так запросто помогли ему, не думая о себе. Поезд быстро замедлял ход на этом уклоне, и нужно было попасть в хвостовой вагон до полной остановки, пока сцепка не натянулась и еще можно было отцепить его. Он спрыгнул с нижней ступеньки кабины, кувыркнулся, встал на ноги и побежал в обратную сторону. Поезд уже почти остановился, мимо него прополз вагон охраны, и он успел на мгновение, согревшее его сердце, увидеть Янчи, стоящего в открытой двери в задней части вагона, и уверенно держащего в руке пистолет.

Раздался лязг и грохот сталкивающихся буферов, локомотив остановился, и Рейнольдс, включив фонарик, поднял буксирные серьги и отбил молотком фланцевую муфту пневматического тормоза. Потом поискал трубу парового отопления, но ее не было – зачем осужденным тепло? – и разъединил все звенья сцепки между последним вагоном и поездом. Буферные пружины разжались, и все вагоны подались назад. Янчи со связкой ключей, свисающей с одной руки, и пистолетом в другой, перешел из вагона охраны в вагон для перевозки скота, а Рейнольдс успел ухватиться за поручень, когда вагон охраны с силой ударился о вагон-скотовоз, отчего тот покатился вниз по длинному, пологому склону, на который они только что въехали.

Где-то через милю после того, как они отъехали от основного состава, Рейнольдс начал поворачивать большое тормозное колесо, находившееся снаружи вагона, а Янчи наконец нашел нужный ключ от вагона, пинком распахнул дверь и посветил фонариком внутрь. Еще через полмили Рейнольдс окончательно заблокировал колесо и мягко остановил вагон под взглядами улыбающегося Янчи и доктора Дженнингса, который сначала был ошеломлен, потом какое-то время не мог поверить в происходящее, а сейчас ликовал как мальчишка. Они едва успели выйти из вагона и направиться на запад, где, как они знали, пролегала дорога, как услышали крик и увидели, что к ним кто-то пробирается по глубокому снегу. Это был Граф, вся его аристократическая сдержанность исчезла, он кричал, вопил и размахивал руками как сумасшедший.