Книга Последняя граница, страница 86 – Алистер Маклин

Через десять минут впереди показалась зловещая серая громада «Сархазы» – старое здание с неприступными стенами, окруженное тремя концентрическими кольцами колючей проволоки со вспаханной землей между ними; проволока, несомненно, была под напряжением, а земля – густо усеяна осколочными минами. Внутреннее и внешнее кольца прерывались пулеметными вышками, стоящими на высоких деревянных опорах. На каждой было по часовому. Увидев это, Рейнольдс в первый раз почувствовал страх, понимая все безумие того, на что они идут.

Янчи, видимо, догадался о его чувствах: он не стал ничего говорить, на последней половине километра прибавил скорость и остановился перед огромной аркой ворот. Один из охранников бросился к ним с пистолетом в руке, потребовал представиться и предъявить документы, но почтительно отступил назад, когда из машины вышел Янчи в форме ДГБ, презрительным взглядом заставил его замереть и приказал ему проводить их к коменданту. Уже через пять минут Янчи и Рейнольдс были в кабинете коменданта – такой ужас внушала эта форма даже тем, у кого не было видимых причин ее бояться. Комендантом оказался человек, которого Рейнольдс меньше всего ожидал увидеть на этой должности. Это был высокий, слегка сутулый человек в хорошо сшитом темном костюме, с высоким лбом и тонким, умным лицом. На лице пенсне, руки худые, ловкие, – он походил скорее на какого-нибудь известного хирурга или ученого. На самом деле он был и тем, и другим и прослыл крупнейшим специалистом по методам психологического и физиологического воздействия за пределами Советского Союза.

У коменданта, по всей видимости, не возникло подозрений по поводу того, за кого они себя выдают. Он предложил им выпить, улыбнулся, когда они отказались, жестом пригласил прибывших сесть и взял документ о передаче профессора, протянутый ему Янчи.

– Хм! Документ, несомненно, подлинный, не так ли, господа? – «Господа», – отметил про себя Рейнольдс. Человек должен быть очень уверен в себе, используя это слово вместо общепринятого «товарищ». – Я ждал этого от моего доброго друга Фурминта. Ведь конференция начинается сегодня? Мы не можем допустить, чтобы профессор Дженнингс там не присутствовал. Это самый великолепный бриллиант в нашей короне, если можно употребить такое несколько… э-э-э… устаревшее выражение. Свои документы у вас есть, господа?

– Разумеется. – Янчи достал свое удостоверение, Рейнольдс – свое, и комендант, очевидно удовлетворившись, кивнул.

Он посмотрел на Янчи, затем кивнул на телефон:

– Вы, конечно, знаете, что у меня прямая линия с проспектом Андраши. Я не могу рисковать, когда речь идет об арестанте такого… э-э-э… уровня, как Дженнингс. Вы не обидитесь, если я позвоню и попрошу подтвердить передачу арестанта – и ваши документы?

У Рейнольдса замерло сердце, а кожа на лице натянулась, став похожей на вощеную бумагу. Боже, как они могли не учесть столь очевидной меры предосторожности? Остается только извлечь пистолеты и взять коменданта в заложники… Его рука уже потянулась к оружию, когда заговорил Янчи. Это была превосходная игра: его голос звучал абсолютно уверенно, а на лице невозможно было разглядеть ни малейших признаков беспокойства.

– Ну конечно, комендант! Когда дело касается такого важного арестанта, как Дженнингс… Это совершенно естественно.