Книга Последняя граница, страница 87 – Алистер Маклин

– В таком случае в этом нет необходимости.

Комендант улыбнулся и подвинул к ним лежащие на столе бумаги. Рейнольдс почувствовал, как у него расслабились мышцы и по телу разлилось облегчение, омывшее его, как волна. Он только начинал хоть в какой-то степени понимать, что за человек Янчи: по сравнению с ним ему самому еще учиться и учиться.

Комендант взял лист бумаги, быстро что-то на нем написал и поставил печать. Потом позвонил, передал документ надзирателю и жестом велел ему идти.

– Господа, три минуты, не больше. Он тут, рядом.

Но комендант преувеличил. Прошло не три минуты, а менее тридцати секунд, открылась дверь, и в нее вместо Дженнингса стремительно ввалилось полдюжины вооруженных людей. Они прижали Янчи и Рейнольдса к спинкам стульев, прежде чем те успели понять, что рано почувствовали себя в безопасности, и начали понимать происходящее. Комендант покачал головой и грустно улыбнулся:

– Простите меня, господа. К сожалению, пришлось прибегнуть к неприятной хитрости. Все такие хитрости неприятны – но они необходимы. Бумага, которую я подписал, – не о передаче вам профессора, это распоряжение арестовать вас. – Он снял пенсне, протер его и вздохнул. – Капитан Рейнольдс, вы удивительно упорный молодой человек.

В первые минуты после полученного удара Рейнольдс мало что чувствовал, как будто прикосновение железных оков к его запястьям и лодыжкам лишило его способности реагировать. Но после этого на него медленно накатилась первая волна одеревенелого недоумения, затем потрясения, невозможности поверить в происходящее и досады от того, что это случилось вновь, а потом пришло горькое, невыносимое осознание, что их так легко поймали в эту ловушку и что комендант играл с ними и жестоко их обманул и вот теперь они пленники, заточенные в страшной «Сархазе», и если они когда-нибудь и выйдут отсюда, то только полностью подконтрольными существами, сломанными, пустыми оболочками людей, которыми были когда-то.

Он покосился на Янчи, чтобы увидеть, как старший товарищ воспринял этот сокрушительный удар, окончательный крах всех их планов, фактически смертный приговор. Но Янчи, похоже, никак не реагировал. Его лицо было спокойно, он смотрел на коменданта задумчивым, оценивающим взглядом – Рейнольдс подумал еще, что удивительным образом этот взгляд похож на тот, которым комендант смотрит на Янчи.

Когда последняя из железных оков застегнулась на ножке стула, начальник стражи вопросительно посмотрел на коменданта. Тот махнул рукой, отпуская его.

– Они хорошо прикованы?

– Абсолютно надежно.

– Ну что ж, хорошо. Можете идти.

Начальник стражи колебался.

– Это опасные люди…

– Знаю, – терпеливо сказал комендант. – Как вы думаете, зачем я счел нужным вызвать целый отряд? Теперь им не оторваться от стульев, а стулья привинчены к полу. Вряд ли они просто возьмут и испарятся.

Он подождал, пока закроется дверь, сложил тонкие пальцы домиком и продолжил говорить тихим и четким голосом:

– Сейчас, господа, самый подходящий момент позлорадствовать: признающийся во всем британский шпион – эта запись, мистер Рейнольдс, произведет международную сенсацию, когда ее будут слушать в Народном суде, – и доблестный руководитель самой организованной в Венгрии группы по вывозу людей и антикоммунистической шайки – оба накрыты одним махом. Но обойдемся без злорадства: оно бесполезно и отнимает время, оставим это удовольствие дуракам и кретинам. – Он слегка улыбнулся. – Кстати, раз уж зашла речь о кретинах, приятно все-таки иметь дело с людьми умными, принимающими неизбежное и имеющими достаточно здравого смысла, чтобы обойтись без обычного битья себя в грудь, причитаний, отрицания очевидного и гневных попыток убедить меня в своей невиновности.