Онлайн книга «Смерть в летнюю ночь»
|
– Пусть у них встреча. Но почему именно в аптеке? – Не знаю. Я всегда боялась ходить по этому переулку дальше лавки брата Лоренцо. Все время кажется, там поджидает что‐то страшное. – Знаешь, чего я больше всего боюсь? – Да, – кивнула нянька. – Что Лисандр каким‐то образом причастен к этим убийствам. – Или что Марцелл за ним охотится. – Или и то и другое, – снова кивнула нянька. Она накинула на голову капюшон и отперла дверь. Ей тоже, видно, не терпелось узнать, что же там происходит. – Я пойду первой, – властно сказала она, вышла наружу, огляделась и поманила меня. – Пока никого не видно. Переулок заканчивался тупиком, и жаркое лето превратило грязь в засохшие, твердые комья. Мы прошли мимо двух тихих, неприметных с виду аптек с замками на дверях и маленькими грязными окнами, стараясь идти бесшумно и держаться поближе к стене, и наконец добрались до конца переулка. Он заканчивался двумя дверями, расположенными бок о бок. На одной из них красовалась вывеска аптеки «Тоил и Трабл», а на другой была прикреплена небольшая табличка, где было выведено: «La bocca del lupo», то есть: «Волчья пасть», и крошечными буквами ниже указано имя владельца – Топо Лупо [15]. – Что это? – прошептала я. Нянька велела мне оставаться на месте, а сама крадучись шагнула вперед с явным намерением заглянуть в окна еще более грязные, чем у брата Лоренцо. Почему люди так любят грязь и темноту? Я посмотрела на аптеку, и вдруг до меня дошло, что окна у нее кристально чистые… и владелицы этого заведения – женщины. Всеми остальными заведениями управляли мужчины. Ну да. Вот вам и простое объяснение чистоты окон. Пока нянька заглядывала в окно «Лупо», я обратила внимание, что дверь в аптеку «Тоил и Трабл» слегка приоткрыта и сквозь щель видно, что внутри царит идеальный порядок, все аккуратно разложено по своим местам, разве что… Нянька на цыпочках вернулась обратно. – Внутри почти ничего не разобрать, но это явно какое‐то питейное заведение. Судя по названию, туда заходить опасно. Лисандр и Марцелл сидят за столом, перед ними бокалы, головы склонили близко друг к другу. О чем‐то шепчутся, не хотят, чтобы их подслушали. – Хм… – хмыкнула я и снова бросила взгляд на дверь аптекарской лавки. – Пойдем отсюда, голубка моя, уж больно опасное местечко. И нас сразу заметят – там никого нет, кроме этих двоих. Ума не приложу, что между ними общего. – Да, няня, я тоже не понимаю. – Надеюсь, ты не захочешь войти и прямо об этом спросить их? – Я думала, что здесь только аптека «Тоил и Трабл». Ты права, в питейное заведение заходить нельзя, хотя ой как хочется узнать, о чем они шепчутся. А вот сюда зайти можно, – сказала я и направилась к открытой двери аптеки. – Что? Нет, тебе туда тоже нельзя! – зашипела нянька и поспешила за мной. – Тут явно что‐то не так, – сказала я. – Что ты имеешь в виду? Какое тебе до этого дело? Эти колдуньи явно в сговоре с самим… Я приоткрыла дверь пошире, чтобы видеть, что происходит внутри. – …дьяволом, – притихшим голосом закончила нянька. – Боже милосердный! Она что, мертва? – Похоже на то. Лежавшая на полу женщина была одета во все черное, в одной руке у нее был зажат кинжал, а рукоять другого торчала из шеи. – Наверное, продала кому‐то фальшивое зелье, – прошептала нянька. Когда видишь человека, погибшего насильственной смертью, надо говорить шепотом… если только не спотыкаешься о мертвое тело и не падаешь на него – в таком случае человек обычно кричит во все горло. Воспоминание об остывающем под моими ладонями теле герцога Стефано заставило меня передернуть плечами как от холода, и, когда нянька потянула меня назад, я охотно повиновалась. Но внезапно в дверном проеме мы наткнулась на входящую внутрь женщину. |