Книга Смерть в летнюю ночь, страница 112 – Кристина Додд

Я говорила уверенным тоном, тем не менее меня переполняло ощущение тщетности собственных усилий. Слишком много событий произошло за столь короткий срок. Я знала, что ни в чем не виновна, но при этом отдавала себе отчет: если я не выйду на след убийцы, погибнуть может каждый член моей семьи, наши друзья, даже те, кто хоть раз гостил в нашем доме.

Титании подсунули отравленных угрей, она была последняя в череде погибших жен герцога Стефано.

Герцог Стефано погиб от удара ножом в грудь.

Порция отравлена ядовитыми конфетами.

Миранду чуть не убили, перерезав ей горло, страх и пьянство повредили ее рассудок, и она за мной зачем‐то следила. Я оглянулась. А вдруг она и сейчас за мной идет? И верно – одетая в черное фигура с вуалью на лице с деланым интересом нагнулась к лотку уличного торговца.

– Хочешь, я сама с ней разберусь? – спросила нянька.

– Не надо. Бедная женщина. Она думает, что оберегает меня, и в этом нет ничего плохого.

– Если на ней лежат злые чары, в базилику она войти не сможет. По этому признаку мы определим, что с ней не так.

– Думаешь, на ней злые чары?

– Необязательно. Она могла помешаться в уме от насилия, от несчастной любви и пьянства, хотя сейчас ее уже не так шатает, как раньше. Наверное, и вправду потратила твои деньги на еду. – В голосе няньки теперь было больше жалости, нежели осуждения. – И кто бы ни убил герцога Стефано, этот человек избавил мир от большого зла.

– Пожалуй.

Однако тревога в душе не уходила. Я все пыталась осмыслить логику этих убийств вопреки предостережениям брата Лоренцо.

Орландо был отравлен и повредился умом.

Аптекаршу Агату из «Тоил и Трабл» кто‐то зарезал.

Куран по многим признакам кажется виновным, однако… в чем его корысть?

В небе ярко светило жаркое летнее солнце. Жители Вероны прогуливались по улицам, торговали, смеялись, ссорились. Город продолжал жить своей жизнью, как жил вчера, как будет жить завтра… и все же в нем произошли перемены, нежданные и нежеланные. «Я слишком молода для таких испытаний! – хотелось мне закричать. – Почему за одну неделю жизнь моя стала напоминать утлую ладью, качающуюся в бурных волнах?» Я до сих пор не знала, где смогу прибиться к берегу. И смогу ли вообще.

Возле здания базилики, сдвинув головы, стояли рабочие, что‐то обсуждали, рассматривая чертежи, другие работали пилами, забивали гвозди. Со стороны примыкающего к церкви бенедиктинского аббатства доносилось тихое пение, возносящее к небу славословия Господу.

Реконструкция церкви была еще не вполне закончена, но интерьер уже выглядел великолепно – с высоко вздымающимися колоннами и арками, витражным окном с розой, прекрасным приподнятым пресвитерием и хорами, огражденными каменными перилами. Вон и алтарь, сияющий славой Божией.

Войдя, мы остановились, чтобы наши ослепленные ярким солнцем глаза привыкли к церковному полумраку, потом прошли в главный неф. Как и всегда, то здесь, то там возле скамей на коленях стояли прихожане и молили Господа даровать им милость и прощение, молились за души своих близких, желая, чтобы Бог услышал их молитвы. Люди просили любви, плодородия или здоровья.

По церкви расхаживали священники, монахи и монахини, одни подрезали свечи, другие держали на руках плачущих детей, пока их родители молятся, или стояли на коленях рядом с больными и скорбящими.