Книга Смерть в летнюю ночь, страница 24 – Кристина Додд

– Чем интересовалась?

– Порой она очень походила на тебя. Странная какая‐то. Бывало, посмотрит в глаза таким пронзительным взглядом, что кажется, все мысли прочитала, – сказала Порция и поежилась.

Да уж, если сейчас просветить лучом мысли Порции, мы натолкнулись бы лишь на клубок переплетшихся между собой угрей.

– Но о покойных плохо лучше не говорить, – сказала Порция.

Она быстро вернулась к разговору на самую близкую ее сердцу тему: раз я еще жива, можно без конца говорить мне в лицо всякие гадости.

– Не понимаю, почему герцог Стефано так торопится с вашим браком? Зачем этому человеку неискушенная в вопросах любви девственница?

Есть такая игра на выпивку: каждый раз, когда слышишь какое‐то слово, выпиваешь бокал вина. Если бы я делала так при слове «девственница», после нашего с Порцией разговора я вряд ли смогла бы самостоятельно доковылять до сада.

Наверное, Порция заметила тень улыбки на моем лице, потому что ее худое хитрое личико изменилось: притворную заботу как корова языком слизнула. Она мысленно закатала кружевные рукава и ринулась в новый бой.

– Герцогу Стефано нужна такая женщина, как я, – заявила Порция, оглаживая свои крутые бедра. – Уж я‐то знаю множество способов и ублажить, и укротить такого разъяренного быка, как он. Если бы я стала его женой, он бы у меня каждую ночь мычал от удовольствия.

– Так почему же ты так долго медлила? Ведь ты теперь богатая вдова и сама себе хозяйка.

Я давно подозревала, что Троил просто не смог вынести ее пронзительный голос и предпочел умереть, подхватив чуму. Думаю, что и Стефано предпочел не заметить ее явные призывы, и Порции до слез обидно, что он сделал предложение не ей, а мне.

– Когда он убьет тебя, как и других жен, я приму этот вызов и научу герцога Стефано быть нежным и покорным, – сказала она, тряхнув украшенной огромным цветочным сооружением головой, – удивительно, как при этом не свернула шею!

– Нынче ночью он меня точно не убьет, по ночам я одна не гуляю, – сказала я, доставая из рукава нож. – Вот мой верный провожатый.

Хочу заверить, что у меня не было намерения зарезать герцога Стефано, мне просто хотелось дать ему понять, что я не из тех женщин, что станут терпеть его издевательства. Красноречиво и без обиняков.

Очевидно, что было глупо показывать ей нож – явный знак, что от событий этого вечера нагрузка на мой мозг лишила меня способности мыслить здраво… Порция явно не поняла моего тонкого намека и при виде сверкающего лезвия ахнула так громко, что, наверное, даже кардиналы Ватикана обернулись, чтобы посмотреть, откуда прилетел такой сильный порыв ветра.

Я сунула нож обратно в рукав… и неожиданно сама порезалась.

Резкая боль отрезвила меня. «Успокойся, Рози, – сказала я себе, – включи свой хваленый интеллект. Победу тебе должна принести хитрость».

– Законы земные и божьи запрещают женщине отказывать своему мужу! – пропищала Порция, прижимая руки к своей слабо выраженной груди.

– Он мне еще не муж, поэтому о преступлении против закона и самого Господа Бога не может быть и речи.

Я сделала еще одну попытку уйти.

Но Порция схватила меня за локоть – острие ножа снова впилось мне в кожу, и я невольно поморщилась.

– Признайся, сколько твой отец обещал заплатить герцогу Стефано, чтобы избавить семейство Монтекки от необходимости тебя содержать?