Книга Смерть в летнюю ночь, страница 54 – Кристина Додд

– Но теперь, когда герцог Стефано мертв, вернуть свои деньги семья Брамбилья не сможет, – заметила я. – Хотя… в Верону вернулся его брат и наследник Орландо.

Мне пришлось рассказать о неожиданной встрече на площади.

– Уже вернулся? Так быстро? Это меняет дело…

– Именно. И это как‐то… – в воздухе явно витало словечко «подозрительно».

– Если задаться вопросом, кому выгодна смерть герцога Стефано, то Орландо…

– Да. Ему эта смерть точно на руку.

Я не стала спорить с князем, хотя Орландо мне нравился: уехал из города не по своей воле и вернулся совсем другим человеком.

– Он сказал, что послал за своими родителями, и когда они прибудут, то… – я прищурилась, стараясь слово в слово припомнить, что он сказал, – «придет конец гнезду похоти и разврата».

– Обязательно вызову Орландо к себе, задам кое‐какие вопросы и предупрежу, чтобы думал, о чем и с кем он говорит.

– И предупредите его о семействе Брамбилья.

– Да, и об этом тоже. Я добьюсь, чтобы в Вероне наконец воцарился мир. Я не допущу, чтобы над мертвым телом презренного герцога разразилась новая война.

– Я тоже обещаю быть осторожной и следить за своими словами, – вставила я прежде, чем князь сам напомнил бы мне об этом.

Он снисходительно кивнул – жест хоть и не столь раздражающий, как словесные упреки, но все равно противный.

– Вспоминая события последних дней, я должна признаться, что ничего не понимаю, – сказала я, подходя к пыльным полкам и выбирая бутыли, необходимые для изготовления лекарства. – А вы, случайно, не знаете, почему герцог Стефано ни с того ни с сего сделал мне предложение?

– Вы красавица, – он сказал это так, словно другого объяснения и не требовалось.

– Чепуха, – отмахнулась я. – Я была красавицей бо́льшую часть своей жизни.

Князь издал лающий звук. Впрочем, возможно, он так смеется…

Я с удивлением заглянула ему в лицо.

– Я говорю так не из тщеславия, сударь. По сравнению с матерью и сестрами я – серая мышка, и убеждаюсь в этом тысячу раз на дню.

– Красота – это отличительная черта всего вашего семейства, – согласился он.

– Красота этой розы, – я ткнула пальцем в свое почти двадцатилетнее лицо, – уже успела слегка увянуть, а раньше герцог Стефано не обращал на меня внимания. И вдруг неделю назад этот самый жадный, презренный и опасный в Вероне человек решил взять меня в жены, причем без приданого. Чуть ли не силой заставил отца отдать меня ему. Почему?

– Боюсь, в этом есть моя вина, – вздохнул князь.

В эту секунду князь Эскал полностью завладел моим вниманием.

– В каком смысле? – спросила я.

– Как вам известно, герцог Брутарио из дома Аквасассо тайными интригами и обманом пытался свергнуть моего отца, законного правителя Вероны. Благодаря нашим верным слугам отец вовремя учуял гнусный запашок предательства и отправил мать под защиту женского монастыря, где со временем она родила мою сестру, Изабеллу. Я был схвачен и… сами видите, – он указал на свою ногу и на лицо.

– Я знаю. Сожалею о перенесенных вами страданиях.

– Мои страдания давно позади, но по улицам Вероны до сих пор бродят тени неудавшегося переворота.

Тусклое освещение в лавке усиливало суровость облика Эскала. Оно делало не столь заметными его шрамы, и, приглядевшись, я вдруг увидела, что беседую с красивым мужчиной.

Да, ему определенно нужна жена, которая избавила бы его от излишней суровости. Я кивнула. Кто, как не он, заслуживает счастья? Да и все мы тоже, конечно.