Книга Охота на волков, страница 102 – Валерий Поволяев

– В мое ТОО – товарищество с ограниченной ответственностью. Зарплатой не обижу, у вас будет много свободного времени, коллектив у нас слаженный… А, Галочка? Вы кто по профессии?

Галина неожиданно расстроенно махнула рукой.

– Специалист по трикотажным узелкам и заплатам. Я окончила институт легкой промышленности.

– Ну-у, это несколько не по профилю, но все равно придумать что-нибудь можно. Чтобы и на душе было весело и в руке тяжело…

– А в руке почему должно быть тяжело?

– Э-э-э! – Шотоев сделал типично кавказский жест – ну будто в анекдоте «Палто нэ надо!». – И недогадливая же вы, Галочка! Пачка денег, лежащая в руке, должна быть тяжелой.

Блеклое пятно лица, растворяющееся в сумраке кабины, увеличилось, приблизилось к Шотоеву, в следующий миг он ощутил около себя нежный сложный дух, к его щеке припечатались губы Галины – поцелуй был почти невесомым, но звучным.

– Спасибо! В наше время, когда все отворачиваются друг от друга, получить такое предложение – многого стоит.

– Мы обязательно продолжим этот разговор, – сказал Шотоев, сворачивая во двор Галининого дома и аккуратно, стараясь не зацепить днищем машины за кромку асфальта, форсируя яму, доверху наполненную водой.

На улице было сухо, во дворе тоже, но в этой яме, словно в лесном бочаге, подпитываемом снизу ключами, стояла вода.

«Собственно, а есть ли резон тащить ее к нам? – возникла в голове Шотоева трезвая мысль. – Что она будет делать у нас? Подсчитывать заваленных жмуриков? Деньги, добытые в операциях? Просто сидеть за столом и ковыряться чайной ложечкой в пирожных?» – Шотоев выругал себя за неосторожное предложение, в голове у него возник и исчез глухой звон. Он поморщился.

– Это грузовая машина так здорово разбила нам двор, – сказала Галина, подумав, что Шотоев морщится из-за ямы, украсившей проезд около дома, – колеса здоровые, асфальт давит, как мокрый картон…

Шотоев в успокаивающем движении поднял руку: ерунда, мол, – сделал перегазовку и лихо, словно джигит-горец, сидящий на горячем коне, подкатил к подъезду.

– Галочка, у вас чашечка кофе для позднего гостя найдется? – спросил он, ощущая, как во рту, в глотке собирается что-то сладкое, губы сами по себе расплываются в улыбке – он был уверен, что Галина не откажет ему ни в кофе, ни… Но всему свое время и все по порядку.

Она испытующе, с интересом, которого раньше в ее глазах не было, посмотрела на Шотоева, замерла на мгновение, словно бы хотела поймать некий сладкий звук, который обязательно должен был родиться и прозвучать в пространстве, и ответила с покорной расслабленной улыбкой:

– Найдется.

Эту улыбку Шотоев засек незамедлительно. Как всякий охотник, он имел глаз вострый, подумал о том, что душа женщины – потемки, в которых трудно что-либо разглядеть, характер – непредсказуемый, в голове ветер, в сердце невесть что, в жилах кровь течет не всегда теплая, вот ведь как, но, несмотря ни на что, со счета современная женщина никогда не сбивается, она вообще хорошо знает арифметику.

– Я не совершу ничего предосудительного, – он с трудом выговорил неувертливое, неудобное для языка слово, поправился, – недозволенного, если напрошусь минут на пятнадцать в гости… А, Галочка?

– Ничего недозволенного в этом нет, – по-прежнему покорно, каким-то угасшим голосом произнесла Галина, вышла из жигуленка.