Книга Охота на волков, страница 104 – Валерий Поволяев

– Ну, вы и волшебник, другого слова не подберешь, – только и смогла вымолвить Галина.

– Сейчас под кофе, Галочка, мы выпьем с вами на брудершафт, как и договаривались… И будем на «ты». Годится?

– На брудерштоф, как говорит одна моя сотрудница…

– Брудерштоф? Что она имела в виду?

– Шутка. Не совсем удачная, на мой взгляд.

– Говорят, мир потому и уцелел, что смеялся. – Шотоев принес из прихожей кейс, щелкнул замками.

Портфель, несмотря на изящный внешний вид и скромные размеры, оказался очень вместительным: в нем в ряд стояло, – точнее, лежало, хотя вид был такой, словно бутылки выстроились, как солдаты на плацу перед торжественным смотром, – шесть разнокалиберных посудин… Две бутылки коньяка, одна армянская – «Арарат», другая грузинская – «Варицихе», обе с обернутой золотой фольгой горлышками, бутылка «Черного доктора» – знаменитого крымского вина, две бутылки шампанского – обе «Абрау-Дюрсо», различить их можнл было только по годам выпуска, и бутылка крепкого темного вина «Ахашени». Шотоев выпрямился, с гордым видом продемонстрировал содержимое кейса:

– Ну как, Галочка?

Та в восхищенном движении взметнула руки:

– Потрясающе!

– Что будем пить?

– Даже не знаю. Тут все вкусно.

– Давайте «Абрау-Дюрсо», коллекционное шампанское. Вкуснее этого вина сейчас на юге ничего не найдешь.

– К кофе? Шампанское? – усомнилась Галина. – А не лучше ли по глотку коньяка?

– Коньяк? Пожалуйста. Армянский, грузинский?

– «Варцихе».

Шотоев ловко сдернул золотую обертку с бутылки, поискал взглядом стопки, нашел подходящую посуду – крохотные, из розового стекла, граненые, отлитые явно за границей, взял одну и поцокал языком:

– Умеют же там делать обычные вещи.

– И у нас умеют, только не хотят.

– Зарплату не платят, вот и не делают.

– А вы у себя зарплату регулярно платите?

– Регулярно. Вам с нами, Галочка, надо дружить. – Шотоев налил коньяка в один крохотный стаканчик, полюбовался роскошным цветом напитка, просвечивающего сквозь розовое стекло, потом помахал перед лицом ладонью. – М-м-м! Кофе с коньяком рождает царский аромат.

– Кофе у меня особый, – похвасталась Галина, – я приобретаю только элитные сорта.

– Элитные – это как, Галочка? Где вы их берете?

– Есть у меня один канал, по которому я получаю кофе из Йемена. Иногда мне привозят даже зеленый, необжаренный кофе. Я его сама обжариваю на большой чугунной сковороде. Этот кофе бывает самым вкусным.

– Обстановка у вас, Галочка, такая… Действует расслабляюще, – Шотоев обвел рукой кухню, – отдыхать хочется.

– Дом для того и предназначем, чтобы в нем отдыхать. Было бы совсем нелепо, если бы мы чувствовали себя в нем, как в литейном цеху, – Галина почувствовала, что слова ее звучат резко, в виноватом движении коснулась плеча, – правда ведь?

Шотоев услышал не только это, услышал некий скрытый вздох, неожиданно отозвавшийся в нем коротким громким эхом, у него даже руки задрожали, но он сдержал себя, отвел взгляд в сторону. Сделал неопределенный жест.

– Дом у вас хорош, но будет еще лучше. Если хотите, Галочка, я помогу вам приобрести стильную мебель. Ее сейчас много и вся она великолепная – испанская, итальянская, французская, австрийская… Изготовлена из твердых пород дерева. Твердых – значит, дорогих. Хороша мебель для гостиных «дельфик», кухни «каприччио», спальни «коллекция-восемьсот», стенки «Ариана». Вам понравится. Мы поедем в магазин и выберем то, что нужно. По каталогу. – Шотоев говорил что-то еще, но уже не слышал своего голоса, голос его как-то странно пропал, растворился в пространстве кухни, в напряженном молчании за окном, в ночи, мрачно улегшейся на землю.