Книга Охота на волков, страница 106 – Валерий Поволяев

– Делай, дурак, что велено. – Глаза Бобылева сжались в две твердые щелки. Он уселся на скамейку, вытащил из кармана нож. Надавил пальцем на кнопку. Острое, сверкучее, словно молния, лезвие стремительно выскочило из рукояти, Лапик испуганно отшатнулся от Бобылева.

– Ты чего, бугор? – не выдержав, вскричал он.

– Ничего, – спокойно отозвался Бобылев, – кашкалдаков за тебя дочищать буду. Что, испугался?

– Тебя испугаться – много не надо.

– Пас-са-ти-жи! – четко, выделяя каждый слог, произнес Бобылев железным голосом. – Где пассатижи?

Лапик мигом выметнулся из комнаты в сенцы, оттуда – на улицу. Бобылев коротким резким движением отсек одной из птиц голову, потом отрезал лапы, перерубив их, будто прутинки, короткими ловкими взмахами, острием ножа подцепил окровяненный, с прилипшими перьями кусок кожи, ухватил его пальцами и вновь выкрикнул железным голосом:

– Семен, чего телишься? Пассатижи! – Подмигнул спокойному, с замкнутым взглядом Пыхтину: – Нужны нам в бане пассатижи, как зайцу в жарком мае лыжи…

Пыхтин в ответ скупо, как-то через силу, улыбнулся.

Примчался Лапик, держа в руках старые ржавые автомобильные плоскогубцы, похожие на клещи.

– Вот!

– А что-нибудь подревнее, с дореволюционным прошлым ты не мог найти?

– Что есть, то есть. Брал не из машины, а в другом месте. Если из машины – кашкалдаки твои будут пахнуть бензином.

– Тоже мне оружейник, специалист по гайкам с косой нарезкой. – Концами плоскогубцев ухватил окровяненную кожу за край и ловко, сильно потянул вниз, сдирая ее вместе с перьями.

Через полминуты он бросил красное влажное тельце в таз, громко объявил:

– Следующий!

Лапик суетливо подал ему вторую тушку, Бобылев поступил с нею так же, как и с первой, отсек лапы и голову, по самую репку отхватил крылья и плоскогубцами сдернул оперение.

– Не хуже, чем у нас в операционном отделении, – восхищенно проборотал Лапик.

– Приглашай на работу. За небольшую плату посдираю кожу со всех покойников. – Бобылев мрачно ухмыльнулся. – И не покойников тоже. Буду совмещать работу с продуктивной деятельностью в нашем товариществе… Забыл, как оно называется? «Горный дух»? Или как-то еще, а? – Он посмотрел на Пыхтина.

– «Горная сосна».

– Что в лоб, что по лбу, один хрен – шишка будет. – Бобылев швырнул вторую тушку в таз. – Все, Семен! Потроши, набивай нутро двух птиц яблоками, двух других – черносливом и в печь. Еда такая будет – как бы с языком не проглотить. Та-ак. – Он обвел глазами всех, кто сидел в комнате.

А в комнате сидел весь, как говорится, коллектив: Федорчук, Рябой, Пыхтин, Лапик, брат Шотоева – нагловатый, с редкими желтыми от курева зубами Кежа, или, по-русски, Кеша. Все были сотрудниками товарищества и все находились на работе.

– Есть добровольные помощники по части кулинарии?

Все молчали. Федорчук неопределенно пожал плечами.

– Та-ак. Добровольных помощников нет… Ладно. Значит, помогать придется мне. – Бобыдев засучил рукава рубашки.

– Правильно, командир, – почесав у себя под мышками, прокряхтел Рябой. – Не то мы тебе тут так напомогаем, что самыми съедобными у уток только перья будут.

Бобылев действовал стремительно, ловко, – быстро выпотрошил уток, вывернул наружу пупки, вытряхнул из них содержимое, пальцем перебрал кремешки, разный мусор, которым были набиты желудки птиц.