Книга Охота на волков, страница 108 – Валерий Поволяев

– Что, под водой ушел из лимана?

– Исключено. На это ни сил, ни дыхания даже у водолаза не хватит. Селезень нырнул на дно, зацепился клювом за какой-нибудь прочный корешок и замер… Думал, что я покручусь и уйду, а я не ушел, вертелся там минут тридцать, ждал, но селезень так и не всплыл, задохнулся под водой.

– Выходит, сам себя укокошил? – Рябой удивленно покачал головой, хотел порассуждать на эту тему, но не стал, вздохнул и произнес расстроенно, словно бы сам упустил этого селезня: – Всякие чудеса бывают в природе.

– Природа жестока, – сказал Бобылев, – а люди еще более жестоки.

– Иначе бы мы хрен выжили, – рассудительно проговорил Рябой.

Для нашпигованной вкусной начинкой дичи пришлось освободить духовку – на пол были вытащены старые пыльные сковородки, кастрюля и несколько засохших крупных тараканов.

– Это тварь приехала к нам из Америки, – Рябой с брезгливым видом подцепил пальцами одного таракана, – там в отелях об них люди спотыкаются и чуть не до смерти расшибают себе лбы.

– У нас тоже спотыкаются и тоже лобешники расшибают, – встрял в речь Рябого Федорчук, – вся Москва заселена крупными американскими тараканами. Летом я ездил – зацепился ботинком за одного такого деятеля. Чуть ногу себе не сломал.

Через двадцать минут по всему дому распространился дивный сочный дух. Бобылев сидел у духовки и, мрачно поглядывая на нее, хлестал по штанине прутиком.

– Такую еду вы, братки, вряд ли где еще отпробуете, – время от времени произносил он угрюмо и хлопал хворостиной по носку ботинка, – только у дяди Юры! – Задумчиво опускал голову, вздыхал, через некоторое время поднимал голову вновь и говорил: – Так что цените своего бугра!

Рябой демонстративно ухватил себя пальцами за нос, отвел его в сторону от духовки, но едва отпустил пальцы, как нос снова, будто стрелка компаса, развернулся в сторону духовки. Рябой опять ухватил его рукой, силой оттянул вбок, пошустрил в воздухе пальцами, показывая, что привязывает рубильник на веревку и затягивает крепкий узел – ставит на якорь, словом, но едва он отпустил свой крупный руль, как тот снова развернулся в сторону духовки.

– Вот зар-раза! – с шутовской серьезностью выругался Рябой.

Игра Бобылеву понравилась. Он усмехнулся.

Через полтора часа, когда все едоки уже истекли слюной, утки дозрели, покрылись смуглой золотистой коркой, сочились жиром и дух от них исходил такой, что он ощущался даже в двух соседних кварталах – многие любители вкусно поесть в этот вечер зачарованно вытягивали шеи и ловили ноздрями дразнящий аромат…

– Народ, за стол! – скомандовал Бобылев, отвернул рукав рубашки и посмотрел на часы, к которым никак не мог привыкнуть: раньше у него была старая обтерханная «Слава», сечас же появился швейцарский хоронометр с несколькими циферблатами: хронометр показывал не только краснодарское время, но и время Лондона, Монреаля и Нью-Йорка, Бобылев иногда разглядывал часы и так и этак, и с угрюмым восхищением шевелил губами. Особенно были интересны маленькие быстрые колесики, хорошо видные через прозрачную крышку дна. Бобылев смотрел на них и недоуменно цецекал языком: не думал, не гадал ранее, что стальную крышку можно заменить стеклянной… Прикрыл хронометр обшлагом. – Сейчас шеф приедет, – сказал, – в самый аккурат к ужину.