Книга Охота на волков, страница 128 – Валерий Поволяев

– Пленумы, – поправил Пыхтин.

– Плюнумы, – Лизка упрямо нагнула голову, будто шла против ветра, – плюнумы! А после общей топтучки задерживал у себя первых секретарей, всех остальных выгонял из зала и сообщал: «Завтра я еду в Москву, в ЦеКа… Кидайте в шапку кто сколько может…» И секретари, особенно те, кто не хотел расстаться с кожаным креслом, кидали. Дядя рассказывал: по многу кидали.

– А если у кого-то не оказывалось денег?

– Такого не бывало никогда. Все знали, зачем их собирает пятнистый. А если не оказывалось, то на следующий день к такому секретарю приезжала женка горбачевская, трясла за хибос и это стоило много больше, чем плюнумные сборы. Тут уже надо было сдавать целый чемодан денег.

Пыхтин не перебивал Лизку, хотя не во всем был с нею согласен, да и вообще, ему было глубоко наплевать на Горбачева – этот человек не был интересен ему совершенно, а уж жена его не была интересна вдвойне. Он никогда не сможет относиться к Горбачеву, как, например, к своим друзьям-афганцам, а к дамам его круга, как к той же Лизке.

В бумажке, что имелась у него, было записано, что отчество Лизкино – Федоровна, образование – десять классов, был указан ее адрес, еще – телефон, по которому конопатую можно было найти на работе.

– Ты ешь, ешь, – снова сказал Лизке Пыхтин, увидев, что та отложила в сторону очередную «ножку Буша», на этот раз недоеденную.

– Не могу больше, – призналась Лизка, – объелась.

– Иначе все запихну за шиворот. Либо сложу тебе в сумку.

– Не могу, – жалобно пробормотала Лизка, – больше не вмещается.

– Эх ты, – пробормотал Пыхтин с некой, отчетливо просматривавшейся досадой, махнул рукой.

Надо начинать прощупывание Лизки – пора понять ее до конца, пора задать вопросы, которые он должен задать, – Пыхтин поморщился, словно бы ему сделалось больно, – лишь бы она ответила так, как надо, лишь бы…

– Вот такая «Эх, я». – Лизка не удержалась, шмыгнула носом.

– Скажи, деньги в кассу вашей плодово-выгодной академии привозят пятого числа и двадцать первого, правильно? – в лоб спросил Пыхтин, глянул на Лизку испытывающе.

– Не только пятого и двадцать первого, но и шестого, либо седьмого, и двадцать второго с двадцать третьим. Обычно деньги выдают три дня подряд. Как и во всех кассах, собственно.

– Как и во всех кассах, – задумчивым эхом повторил Пыхтин. Добавил: – Собственно.

– Что, хочешь сделать налет на кассу? – неожиданно поинтересовалась Лизка и сощурилась ехидно.

Пыхтин засмеялся. Постарался, чтобы смех звучал как можно более непринужденно.

– А почему бы и нет?

– Ты смейся, смейся, но я иногда ловлю себя на мысли, что будь у меня пара надежных ребят под рукой, я бы с удовольствием сделала это сама. Взяла бы тихо, ловко, без крови, так, что комар бы и носа не подточил.

– Без крови нельзя, – серьезно произнес Пыхтин, – где деньги, там и кровь.

– Нет. Что угодно, только не кровь.

– Так было всегда, Элизабетт.

– Но почему же? Полно разных хитрых ограблений, когда в сейфы проникали через пол, через трубы, через тараканьи щели. А сейчас вообще полным полно разных полоротых кривобоких банков, которые сам Бог велел пощипать: слишком уж много они хапнули…

– Все равно надо обязательно быть готовым к крови, а во время операции постараться обойтись без нее. Лучше так, чем наоборот.

– Логично, – наклонила голову Лизка, – но все-таки крови не надо. Я крови боюсь. – Лицо у нее сделалось жалобным, она вздохнула. – Лучше кровь своя, чем чужая.