Книга Охота на волков, страница 220 – Валерий Поволяев

Лизка бросила на кавказца благодарный взгляд. Потом, покраснев и наморщив от напряжения лоб, сделала книксен.

– Спасибо.

– У тебя же подружка хорошая есть, как мне сообщил Юра. Сегодня утром к тебе прибегала…

– Ага, есть, – Лизка шмыгнула носом, – Инка. Бухгалтершей у нас работает.

– Юрию надо было бы проявить галантность и забрать ее с собой, но он не проявил… Еды у нас много, выпивки тоже, времени еще больше, костер горит, сейчас музыку погромче сделаем, так что давай пошлем гонца за твоей Инкой…

– Давай… давайте.

– Диктуй адрес, а наш лихой драйвер мигом скатает в город и доставит ее сюда. – Шотоев вытащил из кармана крохотный, с листками не больше визитной карточки блокнотик и роскошный золотой «гросс» – авторучку, которую Лизка видела только в иностранных каталогах. – Диктуй!

Лизка продиктовала адрес, Шотоев записал, потом, медленно шевеля губами, прочитал и, выдрав листок, протянул Федорчуку:

– Действуй! Одна нога здесь, другая там и обратно в том же порядке.

– Скорее всего, надо ехать мне, – сказал Бобылев, – она меня видела, а его нет. – Он косо глянул на Федорчука.

– Верно, этот водила для Инки – дядя с кукарекиного поля, – подтвердила Лизка, – а Юру она видела.

– Но ты же должен еще с Элизабетт, – Шотоев не договорил и выразительно глянув в сторону недалеких, словно бы облитых красным киселем кустов, хохотнул коротко, – заняться должен… Пока Леши нет.

– Я – пас, – мрачно отказался Бобылев.

– Чего так? – заинтересованно спросила Лизка. – Лешки боишься? Правильно, конечно, делаешь, но он ничего не узнает. – Она вновь налила себе водки. – От меня, во всяком случае… И от вас, как я понимаю, – тоже.

– Не слишком ли много водки, подруга? – спросил Федорчук.

– Нормально. Водка меня сегодня совсем не берет.

Она залпом выпила, переместила невидящий взгляд на закуску, но ничего брать не стала, вновь, как и прежде, притиснула к ноздрям ладошку, затянулась запахом.

– Давай, Юра… Действуй, – тихо скомандовал Бобылеву кавказец, сделал несколько шагов назад, оттягиваясь к костру.

Бобылев пружинисто сжался, ухватил саперную лопатку за черенок и, распрямляясь, помогая себе этим сильным длинным движением, рубанул Лизку лопаткой по затылку.

Та подбито вскрикнула, но смятый пьяный вскрик ее прозвучал негромко, выбросила перед собой руки и лицом повалилась вперед, на землю, словно бы специально целя в камни. На землю она упала уже мертвой: Бобылев убил ее с одного удара.

– Крови вытечет много, – спокойно протянул Шотоев, – не люблю, когда много крови.

– Крови не будет совсем, – сказал Бобылев, – мы кровь зальем водкой и подожжем. Водка «На троих» горит, как керосин, – кровь вся выгорит.

– Тоже верно, – согласился Шотоев, – только зачем на это тратить хорошую водку? Можно обойтись дешевым бензином. – Он подошел к Лизке, ногой перевернул тело.

Острый каменный зубец всадился Лизке в лицо, проткнул насквозь щеку и теперь торчал, как страшный кривой клык.

– Тьфу! – брезгливо отплюнулся Шотоев, засунул руку в карман Лизкиной куртки, достал оттуда деньги, – это ей теперь ни к чему.

Повел головой в сторону Федорчука. Тот молча ухватил Лизку за ноги, поволок по земле, оставляя длинный липкий след.

– Погоди! – выкрикнул ему Бобылев. Подскочив к Лизке, он ухватил ее за запястья, приподнял, скомандовал: – Переворачиваем! – Вдвоем они перевернули Лизку лицом вниз, оттащили тело к трем оголенным печальным березкам, выросшим на краю каменной расщелины, и сбросили в темный провал. Тело с шумом уползло вниз, пролезло сквозь узкую горловину колодца, ударилось о выступ, удар выбил у мертвой Лизки вскрик – видать, он застрял у нее, еще живой, в горле и только сейчас вылетел, – и Лизка понеслась дальше.