Книга Охота на волков, страница 233 – Валерий Поволяев

За сорок минут до выезда он собрал своих «мюридов», усадил их за большой обеденный стол, некоторое время стоял перед ними молча, цепко вглядывался в лица, стараясь понять, что происходит внутри каждого, потом заговорил тихо и очень спокойно:

– Операция предстоит довольно пустяковая… На подъезде к сельхозакадемии мы атакуем машину с деньгами, мешки с купюрами перебросим к себе и, если нам никто не скажет худых слов, уедем. Даже трогать никого не будем…

– Мешков много будет?

Шотоев в упор глянул на Федорчука, задавшего этот вопрос, удрученно покачал головой: драйвер, как всегда, в своем репертуаре.

– Мешка два или три.

– Гы! – обрадовался Федорчук. – Много!

– Теперь детали. – Шотоев взял лист бумаги, из кармана достал тяжелую позолоченную ручку, быстро нарисовал план, обозначил границу академии, въезд на территорию, дорогу, которая ведет к воротам, несколькими кружками обозначил парк. – Вот здесь мы поставим знак «Объезд слева», – он ткнул ручкой в горловину дороги, – до ворот академии тут метров сто пятьдесят будет, – нарисовал стрелку, показывающую направление влево, – машина с деньгами ныряет сюда, в объезд, мы ее на этом объезде и перехватываем…

– Охранников в машине будет много? – спросил человек, которого Шотоев не любил, – Лапик.

– А что нам охранники? Ну один человек будет, ну два, ну три… И что дальше? Что они нам сделают?

– А ежели машина уйдет на территорию академии, тогда как быть?

– Все равно будем брать. Для этого мы провели глубокую разведку. Сейчас я нарисую план бухгалтерии и кассы, которая смыкается с бухгалтерией. – Шотоев взял второй лист бумаги, первый пустил по рукам – пусть все повнимательнее ознакомятся с ним, нарисовал несколько помещений, в том числе и комнату кассы, обозначив ее звездочкой, приподнял лист. – Могу я, конечно, объяснить, но лучше это сделает Афганец, – передал чертеж Пыхтину, – он был у бухгалтеров, чаи гонял, толщину стен измерял, крепость решеток опробовал – в общем, все проверил лично.

Пыхтин взял листок в одну руку.

– Тут и рассказывать нечего. Знаю твердо одно: допускать деньги до бухгалтерии нам нельзя… Мы, конечно, возьмем их и в бухгалтерии, но тогда наша задача будет усложнена ровно в два раза. Если не в три. Брать надо только на улице, на подъезде. Ну а план бухгалтерии – это на всякий случай.

Он скупо, короткими точными фразами объяснил, как в бухгалтерии расставлена мебель, где располагается сейф, где сидит главбух и прочее, потом повернулся всем корпусом к Шотоеву:

– Но все это – на самый крайний случай, когда все будет уже провалено… Я правильно вас понял, Султан Джумберович?

– Да.

Пыхтин сел на свое место. Рядом с Игорем. По какой-то причине, одному ему ведомой, он старался не отпускать новичка от себя, дышал ему в затылок, глазами искал место под левой лопаткой, чтобы выстрелить из пистолета точно в сердце; Игорь это чувствовал, гасил у себя внутри холод и прикидывал, как ему действовать дальше.

Собственно, все прикидки были очень приблизительными, поскольку он был подчинен ситуации, – о-он, а не ситуация ему, поэтому и действовать придется без прикидок, исходя из того, как все будет складываться. Но кто из собравшихся знает, как развернутся события?

Зажав в себе зубами воздух, Игорь беззвучно перевел дыхание. Эх, как бы ему хотелось очутиться сейчас совсем в другом месте, в Москве, в небольшом своем кабинетике, который они делили на двоих, попить в буфете кофейку, потрепаться с ребятами, вечером встретить Ларису и пойти с нею в кино, в «Дом Ханжонкова», как сейчас начали называть кинотеатр, расположенный на площади Маяковского – приватизированный, перестроенный, заставляющий думать о несметном богатстве людей, прикрывающихся вывеской этого дома, об их миллиардах, о странной нищете государства – и это-то при жирных котах-предпринимателях и лопающихся от сала чиновниках, а после кино выпить по бокалу вина в каком-нибудь полуночном кафе.