Книга Охота на волков, страница 299 – Валерий Поволяев

Бобылев захрипел, вздернул руку с «лимонкой» над головой:

– Добро пожаловать на тот свет! Понесемся туда вместе. – Он сплюнул в воду. – Всех… всех взорву!

Хотя хрип его был едва различим, выкрик все-таки услышали на берегу и оттуда к Бобылеву принеслось издевательское восклицание:

– Давай, рви! Сразу всех!

– Всех! – взнялся Бобылев над самим собою, стиснул гранату пальцами, в спину его толкнула тугая, потревоженная пулями вода, и он, не удержавись на ногах, повалился на колени.

Тут вода накрыла его с макушкой, он хлебнул ее и чуть не отрубился, поспешно поднялся – побоялся, что в воде потеряет сознание и захлебнется, замотал головой… Попробовал выговорить привычное «Гады!», но язык не подчинился ему, вместо слов Бобылев услышал немое сипение – чужое, не свое; он не сразу понял, что сипит он сам, а поняв, рванулся вперед, уходя с проклятого места.

Чистое, не огороженное камышами пространство ослепило его, он не думал, что на воле может быть столько света, зажмурился, словно опаленный огнем, захрипел, ожидая, что за спиной сейчас вновь раздастся автоматный стук, но очередь не раздалась и он понял: сейчас его будут брать.

«Накося, выкуси!» – мелькнуло в голове обреченное, он хотел что-то сказать, но не смог, язык окончательно отказался повиноваться ему, Бобылев увидел, как из-за молодого дубняка поднялись автоматчики и стали по одному скатываться вниз, к воде.

«Все, играть со мною в прятки они больше не будут. Сейчас начнут накидывать сеть. Хы-ы-ы!»

Говорят, что перед смертью, в самом преддверии ее, находясь уже в предбаннике чистилища, человек видит все, что он успел прожить и пережить, прошлое прокручивается передним, как кадры медленного кино, – прокрутится и перед Бобылевым, он увидит лики людей, которые были ему дороги, но уже ушли, их нет, увидит и тех, кто жив, в том числе и отца, оставшегося в Краснодаре; увидит лицо матери, которой уже нет – ушла маманя в мир иной, но… Ничего этого Бобылев не увидит.

Увидел совсем иное – в светлом, залитом утренним розовым сиянием пространстве он неожиданно засек длинную гибкую пиявку, которая в следующий миг распрямилась и превратилась в толстую черную змею, он понял – это к нему возвращается прошлое, совсем недавнее прошлое – теплые дни начала осени, когда он впервые встретился с Шотоевым.

Перед самой встречей, минут за десять, лежа на зеленой мягкой траве, он наблюдал за тем, как змея опускала на землю пляшущего в воздухе неосторожного жаворонка; так сейчас на землю опускают и его. Серые губы горестно шевельнулись, Бобылев поймал глазами теплый розовый свет, льющийся из далекой выси, сделал несколько шагов к берегу, на котором находились омоновцы. Те мгновенно выставили перед собой темные стволы автоматов. Бобылев растянул губы в мстительной улыбке, потом сгорбился и прижал «лимонку» к животу.

Нагнувшись, зачерпнул ртом воды, нагнувшись, отцикнул от себя пахнущую тиной струю, глянул исподлобья на сливочную головку солнца, перевел взгляд на берег, украшенный пятнистыми фигурами, и прохрипел, разом обретая спокойствие:

– С-суки!

Медленно погрузился в воду – с головой ушел в нее, сделал несколько коротких шагов и, продолжая прижимать гранату к животу, дернул предохранительное кольцо.

В мозгу сами по себе начали громко отсчитываться секунды: «Одна… вторая… третья…» Лицом он повалился вниз, и когда он ткнулся головой в мягкий, смешанный с песком ил, граната взорвалась.