Онлайн книга «Охота на волков»
|
Официант ушел. – Слушай, мне казалось, что ты даже пару кусков хлеба постесняешься заказать официанту, а ты его просто оглушила текстами, полными заморских блюд и вин. Откуда ты это, Лар, взяла? Научи меня! – Тут и учить нечему, просто у меня хорошая память на всякие названия. Я же латынь в институте штудирую. А латынь, как известно, тренирует мозги. Что я там наплела официанту – уже сама не помню. – Получилось очень убедительно. У бедного парня от изумления даже язык сам по себе наружу вывалился – никак не мог бедняга втянуть его назад. – Не будем об этом. – Лариса вновь коснулась пальцами руки Иванова, погладила ее легонько – и будто бы тепло из одной руки перекочевало в другую, потом вернулось обратно, сделалось общим, это вызвало у Игоря какое-то странное щемящее чувство, глазам стало что-то мешать, – словно бы к ресницам прилипло несколько соринок, полутемный подвальчик, в котором они сидели, поплыл в сторону. Игорь стряхнул эти соринки, взял Ларисину руку в свою, подышал на нее, потом поцеловал в деликатные, очень хрупкие косточки пальцев. – Ты жди меня, – сказал он. – Обязательно. – Денег тебе пока хватит. Если будет туго – немедленно поезжай к моей бабушке. Ты ее знаешь. – Да. – Будь поаккуратнее в этом шутовском колхозе. Там и простудиться можно, и ногу подвернуть, и… в общем, ничего не стоит угодить в постель с высокой температурой. – Но я же медик. – Лариса невольно улыбнулась. – А что, медики не простужаются, не болеют, не ломают себе ноги? – Сколько угодно, – согласилась с ним Лариса. – Я помню, в юридическом тоже ездил на картошку. Так за мной один пьяный дурак вздумал с топором гоняться. – Это посерьезнее простуды. – Лариса не выдержала, рассмеялась тихо, почти неслышно: имелась у нее такая способность – гасить смех внутри и о том, что она смеется, можно было только догадаться – по тому, как подрагивают крылышки носа, кончики губ, да весело щурятся глаза. – Пришлось топор у него отнять, – сказал Игорь. – Бедняга во время экспроприации пострадал? – Немного. – Игорь коснулся пальцами Ларисиной щеки, им в общении было достаточно простых жестов, легких прикосновений, они значили в разговорах больше, чем слова. – И все-таки, откуда ты нахваталась таких лихостей в ресторанной кулинарии? – Разве это лихости? Я уже и забыла, что пыталась в страхе перед меню заказать… Седло благородного оленя в винном соусе с артишоками и индонезийским бататом… Во всем виновата латынь. – Ох уж эта латынь! – В конце концов, я могла заказать и что-нибудь покруче – какой-нибудь суп «потофэ» в серебряном горшочке, тефтели а-ля сюпрем, беф бризе… – Мам-ма мия! – не выдержав, воскликнул Иванов. – Вот так-то! – Лариса гордо выпрямилась. – Знай наших! – раздался глубокий, спрятанный в груди смех, в следующее мгновение смех стих и на загорелое с нежным пушком на скулах лицо наползла озабоченная тень, Лариса потянулась к Иванову. – Скажи, а командировка твоя – это опасно? – Не более опасно, чем поход из Трехпрудного переулка на Старый Арбат по центральному скверу Бульварного кольца в двенадцать часов дня… Ничего устрашающего – лишь одно удовольствие. – Больно складно ты говоришь, Игорь. – Лариса вздохнула. – Я тебе не верю. – Я говорю правду и только правду. – Игорь в грозной гримасе свел вместе брови и выпятил подбородок. – Могу поклясться на Коране, «Трех мушкетерах», гимне Португалии и государственном флаге Франции, где голубые противостоят белым и красным… |