Книга Охота на волков, страница 96 – Валерий Поволяев

– Ельцин и губернатор нашего края – это совсем другое государство и иные облака, Галочка. Мы в той стране не живем и летаем гораздо ниже.

– Что ж, вас, как всякого бизнесмена, должны прослушивать. Было бы оскорбительно и странно, если бы вас не прослушивали. Вы ведь считаете себя бизнесменом?

– Считаю.

– Крупным бизнесменом?

– Ну-у… Во всяком случае, немаленьким, – помедлив, ответил Шотоев.

– Вот к вам и внимание соответственное.

Шотоев засмеялся.

– Чего смеетесь?

– Да чудно как-то получается. Вроде бы хвалю сам себя. Будто все это, – он небрежно оттянул лацкан дорогого пиджака от Версаче, каких в городе было всего два – привезли на вещевой аукцион и с бешеной помпой, за большие деньги продали, – вот это, – он потрогал пальцами воротник темной шелковой рубашки, привезенной из Франции, из магазина самого Пьера Кардена, – или это, – он хлопнул себя по ноге, по плотным шелковым брюкам, – совсем ничего не говорит… А ведь все это, вместе взятое, по цене равно хорошему автомобилю.

– То-то, я смотрю, вы мне нравитесь все больше и больше. – Взгляд Галины вновь сделался оценивающим, он у нее постоянно приобретал цепкое оценивающее выражение, и Шотоев ощущал его чуть ли не физически, каждый раз засекал, но, странное дело, неприятно себя не чувствовал.

Видать, каждому мужчине иногда бывает нужно, чтобы его оценили, как вещь, бросили на весы и подвели итог: «Стоит столько-то…» Про себя Шотоев знал, что он стоит дорого, – не сомневался в этом ни секунды.

Он поднял свой бокал.

– У меня есть принципиально новый тост, который еще никто никогда не произносил…

– Ну-ка, ну-ка, – Галина склонила голову к плечу, – интересно, интересно…

– За прекрасных мира сего, без которых жизнь становится пресной, как вареная фанера, за лучшую представительницу – самую красивую из всех живущих на свете женщин, – за вас, Галочка. – Шотоев стремительно и легко встал, вздернул руку, поднимая локоть на одну линию с плечом. – Офицеры пьют стоя, – объявил он, – а женщины – до дна!

Услышав тихий Галочкин смех, прозвучавший, будто награда, добавил:

– Локоть офицеры держат на уровне эполета… Иначе понижаются в звании.

Выглядел Шотоев картинно, лихо, будто гусар со старинного полотна, лицо его приняло довольное выражение. Такое выражение бывает обычно у победителей – людей, подчинивших себе мир.

Вдали, на скрипучей щебеночной дорожке появился человек – он словно бы вытаял из ничего, из темноты, и расслабленное довольное лицо Шотоева мигом подобралось, губы отвердели, он наклонил голову и показал Галине глазами на стол:

– Ну что, Галочка, хорошее шампанское надо обязательно заесть чем-нибудь вкусным… Можно фруктами, можно икрой, можно осетриной и – в дорогу!

Он засунул руку в карман пиджака, извлек оттуда лаковый, сшитый из змеиной кожи кошелек, извлек новенькую стодолларовую бумажку, кошелек положил на стол.

Банкноту свернул вдвое, поковырялся острым краем в зубах.

– Галочка, вам может быть, тоже дать американскую зубочистку?

– Давайте. Никогда не пробовала чистить зубы после обеда долларами, но, наверное, это лучше, чем чистить их чем-нибудь другим?

– Лучше, – подтвердил Шотоев, поднимаясь с места, встревоженно глянул в одну сторону, потом в другую, кругом было тихо, темно, одернул на себе пиджак. – Предлагаю установить традицию – раз в неделю ужинать в каком-нибудь ресторане… В Краснодаре сейчас появилось много хороших ресторанов.