Книга Охота на волков, страница 98 – Валерий Поволяев

– Неужели ГАИ обирает владельцев иномарок?

– А как же! Еще как обирает! За то, что рисунок на покрышках не тот, за то, что машина покрашена в серебристый или, как у меня, в синий колер, за то, что руль круглый, а не квадратный, за то, что физиономия у водителя не очень чисто выбрита, и так далее. Утром выезжаешь из дома с лопающимся от банкнот кошельком, вечером возвращаешься – кошелек пустой. Вместо денег – только писк и воздух.

– А если не давать?

– Э-э, Галочка, так не положено… На этот счет все поставлено на надежные рельсы – зубы вышибут и скажут, что так оно и было. Новая власть придерживается принципа: сам кормись и другим давай…

Шотоев дважды мигнул фарами, – подал сигнал охране, как поняла Галина, – с места дал вторую скорость, одолел небольшую асфальтовую дорожку, проложенную к воротам, и выехал на большак – широкую трассу, которая в этот час уже была почти пуста.

Люди боялись ездить ночью – на машины нападали, грабили их, водителей убивали, автомобили угоняли…

– Це-це-це, – удрученно поцецекал языком Шотоев, – что в мире творится!

– Вы чего?

– Ничего, Галочка, это я так.

Едва миновали ближайшую развилку, как из темноты с ревом выдвинулись крытые милицейские грузовики, – один, другой, третий.

– Вот они, голубчики, – пробормотал Шотоев с усмешкой.

– Какие голубчики?

– Милицейская облава.

– С чего бы это? – удивилась Галина, запоздало охнула. – Как в кино про войну и немцев. Тогда, в оккупации, тоже были сплошные облавы.

– Там были, Галочка, не только облавы, – Шотоев глянул в зеркало заднего обзора, засек слабо светящиеся фары второго автомобиля, на котором ехал Кеша со своими подопечными, и удовлетворенно наклонил голову.

В висках возникло признательное тепло – человек всегда испытывает благодарность по отношению к своим родственникам, пришедшим на помощь, – помассировал пальцами левый висок, потом правый, подумал, что напрасно молва утверждает, что родственники – худший вид знакомых… Возможно, в России так оно и есть, там от родственников добра не ждут, точнее, не всегда ждут, а вот на Кавказе наоборот: только на родственников и полагаются.

Полагаются на свою фамилию, на свой клан, на своих близких, держатся друг друга. Вот чем отличается русский человек от кавказца. Кавказцы собираются в круг, чтобы помочь соседу, который не справляется со своим хозяйством и плохо живет, русские же собираются в круг для иной цели – чтобы уничтожить богатого соседа: пусть живет так, как живут все.

На Кавказе человека поднимают до уровня, на котором находятся уважаемые граждане, в России же стараются таких граждан понизить до уровня всех. Чтобы никто не высовывался. Такие вот мысли вертелись в эту минуту в голове Шотоева.

– О чем вы думаете? – спросила Галина.

– Галочка, может, будем на «ты»?

– Будем, – поколебавшись немного, ответила та. – Хотя… хотя для этого надо выпить на брудершафт. Так, кажется, положено?

– Брудершафт – это м-м-м! – Шотоев с восхищенным мычанием поцеловал щепоть, сложенную из нескольких пальцев, вскинул руку в воздух. – А думаю я о том… – тут Шотоев не выдержал, улыбнулся, продолжая следить за тем, что происходило на дороге позади машины, – думаю, что самая лучшая машина для России – не «линкольн» длиной в полкилометра, не «роллс-ройс» и не «ягуар», самая лучшая машина – это старая «Волга». Знаете, такая бокастая, очень прочная, какие производили лет сорок назад. Металл у этих машин прочный, как танковая броня, на таран можно брать железнодорожный состав, а вот мост, ходовая часть – слабые. Это надо менять. Мотор поставить другой, от шести горшков и выше…