Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 133 – Йана Бориз

– Мне весьма лестно ваше доверие, любезный Ипатий Львович, между тем для заказа необходимы пристрастное участие и одобрение самого заказчика. Может статься, вы посоветуетесь с домашними? Давайте я вам оставлю рисунки и приеду за ответом через неделю. Оно такобычно и делается. Нужно время, чтобы представить все, свыкнуться. С кондачка нетрудно ошибиться.

– Да как вы не понимаете, что времени-то у меня и нет! Я ведь положительно могу оказаться больным. Да и вы тоже! Нам надобно поспешать. Начинайте завтра же.

– Позвольте… Как начинать? Надо сначала добыть камень.

– Тогда велите разыскать камень, я заплачу.

– Как прикажете. Но для каждого из этих эскизов нужен разный камень, я имею в виду камень разного размера. И вы еще не сказали, какого цвета предпочитаете гранит.

– А что? Он разномастный?

– Именно так: серый, зеленый, красный, бурый, коричневый. Оттенков сотни.

– Красный не хочу, зеленый тоже. Пусть будет серый.

– Серый самый скучный, – тихо обронил Флоренций. – Кабы вы позволили рекомендовать, я бы остановился на красном или буром.

– Хорошо. Пусть будет бурый. Или красный. – Янтарев махнул рукой.

– Оставлю вам несколько дней на раздумья, а сам тем временем разузнаю, где и какие сорта гранита можно добыть. И поинтересуюсь ценой.

– Только не затягивайте! И вообще, пойдемте уж пить чай, познакомлю вас с супругой и дочерью, они могут что-то присоветовать.

Ваятель с торопливой радостью завязал тесемки своей папки, поднялся, приготовился последовать за хозяином. Его ободрила мысль, де дамы семейства Янтаревых озадачатся эскизами и помогут выбрать. Капризы заказчика сродни беспечному ветерку: сегодня ратует за одно, а завтра заявит, дескать, первый вариант хорош, а третий не годен или второй самый подходящий, а прочие надо отправить в печку. Требовалось многочасовое обсуждение достоинств и шероховатостей, чтобы все эти потраченные часы после превратились в убежденность или хоть подпирали ее плечами. Иначе вся работа могла свернуться прокисшим молоком.

Янтарев крикнул Петруше невнятное про столовую и прошествовал к двери. Рисунки он небрежно бросил поверх гроссбухов.

– Позвольте, Ипатий Львович, – замешкался Флор. – А как же оные эскизы? Надо их прихватить, дабы продемонстрировать вашим дамам.

– Ох, и правда. – Хозяин забавно согнул ноги в коленях, но рукой ухватил не листки, а свою замечательно блестевшую лысину. – Возьмите их, Флоренций Аникеич.

Художник снова раскрыл папку, положил эскизы поверх собратьев, завязал тесемки, только после этого проследовал в дверь, где давноуже скрылся хозяин. «Легковерный-то какой! – подумал он мельком. – Оставил меня, полузнакомого, в кабинете с важными реляциями, а вдруг бы я чего стащил?»

Столовая в доме Ипатия Львовича размещалась в старой части, неухоженной снаружи, но внутри оказавшейся премиленькой. Будучи мальчиком, Флоренций ездил с Евграфом Карпычем в Ковырякино – прежнюю усадьбу, от коей теперь остался только маленький хутор. В старом доме помещиков Донцовых доживала свой век дряхлая ключница Феоктиста. Прежде она звалась просто Феклой, но, став домоправительницей без барина, зачванилась и стала именоваться заковыристей.

Тамошний изживший себя дом сильно походил на этот, куда Ипатий Львович привел Листратова чаевничать. В столовой слишком много осталось от прошлого века: толстые столбы с витой резьбой, скрещенные перекладины, вышивки по стенам. Ей больше подходило название «горница», а всей архаичной части – «господская изба».