Книга Жирандоль, страница 156 – Йана Бориз

– Вы к кому? – Она не переставала улыбаться детишкам, но умудрилась прицельно рассмотреть нового посетителя и даже сморщить нос от запаха его тулупа.

– Я привез женщину… Беременную… Сказали здесь ждать. – Он извиняющимся манером приподнялся на коленки и приготовился вскочить, убежать. – Но если нельзя, я могу на улице.

– На улице холодно… А где ваша роженица? Жена?

– В приемный покой забрали… Нет, не моя жена… Ее муж уехал в Караганду, ей рано еще рожать, но… – Он поискал слова, перебирая пальцами пуговицы, не нашел подходящих и вытащил из кармана желтоватый курт. – Угощайтесь.

– Ясно, преждевременные роды, – констатировала Агнесса. Как всякому человеку, чуждому профессиональной медицины, ей нравилось произносить заковыристые книжные формулировки и кидаться непонятными терминами.

– Да, прежде, чем надо, того-самого… Только семь месяцев, – погрустил Айбар. – Она старая, сорок восемь уже.

– Ух ты! – Ася не удержалась от восхищения. – Молодец. А муж почему не на фронте?

– Ему уже пятьдесят семь. И… он ссыльный… И я. – Он заволновался, поспешил объяснить, почему он сам не на фронте: – Я раненый и тоже немножко ссыльный.

– Хм… Немножко – это как? – Она вполголоса рассмеялась. – Ладно тебе, раненого вполне достаточно. Так куда ты эту роженицу определил? Давай, сиди с детьми, а я пока пойду проверю. У меня ж смена, остальные на операции.

Она вспомнила, что все отделение на ней, больше дежурных нет, и заволновалась, передала Айбару ковшик с окончательно остывшей кашей и заспешила за перегородку, хлопая дверьми в такт взмахам линялого халата.

Антонина Ивановна уже дожидалась ее в компании пьяноватой санитарки из приемного покоя.

– Где тебя черти носят? – Красная санитаркина пятерня протянула бумажку. – Примай пополнение.

– Отлично! – Агнесса вгляделась в истонченное бледное лицо, полуприкрытые глаза. – Какие симптомы, Антонина Ивановна?

Через полчаса, когда усталая, но удовлетворенная Инесса вышла из операционной, а Тамара понесла в детскую очередной сверток с красным личиком и отекшими, неразлеплявшимися веками, Ася уже знала все о новой пациентке.

– Принимай следующую, Иннуль. – Она подскочила к чайнику, поставила подогреть на печку. – Только чайку выпей для передышки.

– Не могу больше этот чай пить. – Старшая как будто сняла с глаз повязку усталости, подбежала к роженице, – Самопроизвольные схватки? Досрочно? Какой месяц? – Она вставила в уши фонендоскоп и шарила по Тониному вздувшемуся животу, сосредоточенно сведя брови. Умелая рука под простыней больно и бессовестно ревизировала женские тайны. – Родовая деятельность началась. Все.

Тоня пропищала про семь месяцев и что ужасно боится. Инесса, казалось, не слышала. Она снова нацепила невидимую повязку, лицо поскучнело, подернулось дымкой:

– Ась, последи, еще есть время. Я пойду прилягу, иначе… – Она махнула рукой в направлении осточертевшего чайника и ушла вбок, в конурку без окон за печкой, куда вмещалась лишь одна узенькая кушетка.

– Вы не переживайте, Антонина Ивановна. Все пройдет лучшим образом. Вам уже вполне можно рожать, сердцебиение в норме, – зачастила Ася.

– У мужа нет детей. Никогда не было. Он страшно хочет этого ребеночка, просто места не находит. – Тоня словно извинялась за несвоевременные роды, за отсутствие мужа, за свой неподходящий для такого молодого дела возраст.