Онлайн книга «Жирандоль»
|
– Да у нас апашка в пятьдесят три рожала на прошлой неделе. – Ровные Асины зубы сверкнули в задорной, но неискренней улыбке. – У нее одиннадцатый ребенок. Вам сам бог велел, тем более что детей нет. – У меня есть. У меня Васятка на фронте, – Тоня снова начала оправдываться, – воюет на танке. А у Платоши нет. Не случилось. – Значит, теперь будет. Вы силы-то берегите. Еще рожать. – Рука ловко задернула занавеску, отгораживая чуткий сон доктора от стенаний и возни. – Я сейчас, вы дышите глубже и не кричите, а то кислород расходуется. – Она привычно соврала и выбежала за перегородку. Айбар от безвыходности крепко сдружился с детьми. Двое уже спали, а самый старший слушал какую-то басню из жизни верблюдов. – Ну как они? – Агнесса стояла раскрасневшаяся, с блестящими глазами и сочувственно вглядывалась в рассыпанную по закутку детвору. – А с кем они прибыли? – Айбар кивнул на малышей. – Они с матерью жили на полустанке. Отец стрелочником был, его на фронт забрали. Теперь мать вместо отца, но она умудрилась забеременеть. Время рожать пришло, а детей оставить не с кем. Досидела до последнего, дурочка. – Она не заметила, как проговорилась, и с досады покраснела. – Но с ней все хорошо, родила еще одного пацана. Теперь спит. Только детей некуда деть… пока. Утром решится. – А как… наша… та, которую я привез? – Она еще только готовится. Срок приличный, но осложнения могут быть. – Да, в медпункте тоже сказали, что старая. – Айбар по привычке назвал вещи своими именами. – Сразу приказали в город везти. А Платон-ага уехал как раз… И куда теперь детей? – Не знаю. – Она пожала плечами. – Ну все, пусть они спят, а ты сиди с ними… Я пойду, мне работать надо. Айбар хотел сказать, что ему тоже на работу надо, однако не успел – дверь хлопнула. Он попробовал погрустить, представив себе злое лицо бригадира, – не получилось. Мелькали только озабоченные и тревожные лица Платона, Антонины и Агнессы. Последнее чаще других: с нежным подбородком, как у мраморной статуэтки в кабинете главного инженера, с медными кудрями, как у веселой девушки с папиросочной коробки, им на фронт привозили такие, ненашенские. В этом хороводе он и заснул. Инессе тоже выпало целых два часа безмятежного покоя, потом ее осторожно тронула за плечо Тамара, мол, пора. За окном едва поползли сиреневые полосы, предвещавшие рассвет, из открытой форточки тянуло вкусным дымком и первыми проталинами. Доктор выпила кипятка вприкуску с сахаром и почувствовала себя на все сто. Тамара уже принимала роды у худощавой малолетки, умудрившейся осчастливить инвалида прямо в госпитале. Ну и ладно, пусть растет пополнение, мужает, встает на выкошенные войной места. Ася трепыхалась с пожилой роженицей, махала той перед носом нашатырем, прикладывала зачем-то тряпицы – неуч, что с нее взять. Надо не жалеть, а помогать. Тряпками дырку не заткнешь. Впопыхах улепетывая из горящего Мелитополя, Инесса затолкала сестренку в вагон, увезла вместе с детьми, мешочком гречи и отварной говядиной. Привычка отвечать за младшую сыграла свою роль, и в консерватории очень кстати начались каникулы. Теплых вещей они почему-то не прихватили. Казалось, что война ненадолго, что пройдет три-четыре месяца и все встанет на свои места, Красная армия выгонит Гитлера назад, в Польшу, и семья вернется в свою квартирку. А до осени можно и в теплой кофте походить, незачем тащить с собой пальто. Сейчас эти рассуждения казались анекдотом. Одна дорога продлилась дольше четырех месяцев. В пути приходилось простаивать, пропуская встречные составы с новобранцами, техникой, припасами и продовольствием для фронта, и едущие попутно, с разобранными на винтики станками, рельсами, камерами и злыми инженерами. На станциях давали только хлеб и кипяток. За этим кипятком выстраивались очереди на полдня. Поначалу Инесса боялась, что поезд уйдет без нее, потом привыкла и бестрепетно простаивала часами, слушая слезливые и гневные сплетни. Разумеется, она прихватила с собой сверток с остатками фамильных драгоценностей и собственными небогатыми приобретениями. Взяла не для того, чтобы бахвалиться, и не от жадности, а чтобы в случае нужды поменять в дороге на еду или лекарства. Эта предусмотрительность не пригодилась: какой-то эшелон скинул на рельсы связку тулупов и валенок, другой – пять мешков крупы. Так и добрались до Акмолинска аж в начале ноября. Лев встретил их и всплеснул руками: |