Книга Игра перспектив/ы, страница 35 – Лоран Бине

Не буду напоминать тебе, что́ именно поставлено на карту, и заодно – как все это касается лично тебя. Рассчитываю, что ты сможешь убедить молодого Аллори, которому, как и тебе, следует помогать нашему делу, пусть даже, как в твоем случае, из-за денег.

Флоренция, 11 февраля 1557

Баттиста, скажи, кто такой Марко Моро? Этот чудной тип пришел ко мне и стал что-то втолковывать, но я не понял ни слова. И кстати: почему мы, художники, относимся к цеху лекарей и аптекарей?

Ареццо, 11 февраля 1557

Вы себе не представляете, мессер Винченцо, с каким упорством эти проклятые доминиканские сестры защищают занятую территорию. Обещания, угрозы – всё без толку, они ни под каким видом не хотят уходить, Совет приоров вынужден чуть ли не взять в осаду лечебницу, где они держат оборону. Приняв во внимание, что я гонфалоньер Ареццо, они со скрипом удостоили меня аудиенции, но лишь для того, чтобы сообщить: они принципиально не намерены сворачивать лагерь, во всяком случае, пока им не подыскали другой кров, где им всем будет достаточно места.

Мне и правда не выставить их на улицу. Я отправил в Сиену просьбу, чтобы они могли вернуться в свой прежний монастырь, но сиенская администрация все еще под испанским управлением, и боюсь, нашим имперским союзникам нет дела до горстки монашек, у них заботы поважнее – им бы добраться до республиканцев, укрывшихся в Монтальчино.

А пока больных выхаживают в соборе Святого Доната, но это лишь временная мера, хотя бы потому, что жалуется кюре: ему стало очень тяжело служить мессы. Поэтому Совет приоров упросил меня остаться до разрешения запутанной ситуации, так что я вынужден отложить свое возращение во Флоренцию на несколько дней. Честно сказать, я не знаю, как это распутать, и подумал: вдруг ваш Приют невинных, куда более вместительный, чем лечебница в Ареццо, мог бы принять несколько десятков монахинь – не насовсем, разумеется, только на тот срок, который понадобится на поиски им нового обиталища. Что скажете? Вы бы мне так услужили! Как бы то ни было, я вернусь во Флоренцию в течение двух дней, пусть мне придется брать цитадель монахинь штурмом.

12 февраля 1557

Боюсь, мессер Джорджо, нам достаточно забот и без ваших святых сестер, и я немало удивился бы, когда гонфалоньер Ареццо, узнав то, о чем я собираюсь вам сообщить, не оседлал бы первого же скакуна и не погнал бы его во весь опор во Флоренцию, куда зовут его обязательства, куда более срочные и важные. Впрочем, извольте! Раз уж вам это дело пришлось так близко к сердцу, я согласен из любви к вам принять в Приюте невинных полдюжины ваших монашек, не больше. Но умоляю, не будем больше об этом, уж простите, что не готов посвятить все внимание этим распрям в раблезианском духе. Будьте уверены, что лечебница Ареццо станет теперь последней из ваших забот. Друг мой, не будь я сам вестником, не поверил бы в невероятную новость, которую поведает вам это письмо.

Повинуясь вашему наказу, я отправился в дворцовую гардеробную рассмотреть постыдную картину. С этой целью я взял в проводники пажа герцога, который среди знакомого вам беспорядка подвел меня к шкафу, где она хранилась. Бог свидетель, Джорджо, я не тот человек, чтобы сочинять небылицы: картина исчезла. Я велел открыть все шкафы, мы провели там все утро, все перевернули. Картины нигде не было. Встревоженная нашей суетой, герцогиня, которую я не встретил, проходя по комнатам, и потому считал, что ее там нет, пришла узнать причину суматохи. Надо ли описывать ярость, охватившую ее, когда нам пришлось ей все объяснить. Я было подумал, что сейчас по ее велению мы повторим судьбу Пацци, да и теперь полагаю, что, пока пишу эти строки, она по-прежнему помышляет о том, чтобы повесить пажа и меня, а заодно и всех присутствовавших: старика Баккьякку, трудившегося над ложем герцога, молодого Буонталенти, рисовавшего планы, Челлини, протиравшего этрусские статуэтки, всех стражей и слуг, пребывавших на этаже. Опасаюсь, однако, как бы ее гнев не оказался слабым прохладным ветерком в сравнении с гневом герцога, которого, по счастью, сейчас нет во Флоренции: он осматривает свое Тосканское королевство. Не сомневаюсь, впрочем, что герцогиня предупредила супруга, и мы ожидаем его возвращения с часу на час. Молю вас поторопиться, мессер Джорджо, если вы не хотите увидеть, как труп вашего друга болтается под окнами палаццо Веккьо, ибо герцог никого не слушает, кроме вас, и вы один умеете успокоить его неистовство.