Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 50 – Идалия Вагнер

– Ну, это как раз не удивительно, господа, – взялся объяснить ситуацию Аркадий Михайлович, – первые чувства, пробуждение мужских инстинктов, чисто мужское правильное желание подставить плечо и защитить слабого – это куда как похвально! Все настоящие мужчины проходят такую зарю своей зрелости. Наверняка у вас, господа, тоже была своя Соня. Мою Соню звали Тата.

Горбунов мечтательно вздохнул и подкрутил ус: «А уж кто рядом окажется, кому отдаешь свою заботу и первые чувства – это кому как повезет. Видимо, эта Соня очень вовремя оказалась рядом с Митей. Он ведь понимает, что скоро останется без родительской опеки и надо искать родственную душу, чтобы выжить в этом мире».

– Верно говорите, Аркадий Михайлович, именно родственную душу, а не титулы и счета в банке, – согласился Житников, – может это и неплохо, что такая девочка нашлась, но только вот Любовь Викентьевна… Сложно представить, как она воспримет эту дружбу единственного сына с простой девушкой.

– По-моему, она пока откровенно в недоумении, – Мирошников припомнил полный изумления взгляд госпожи Аристовой-Злобиной при виде Сони.

Житников заключил:

– Остается надеяться, что дальше недоумения это не пойдет. Благодарю, что предупредили о существовании Сони, я должен буду правильно реагировать, когда буду в Липках, а Любовь Викентьевна заведет о ней речь. У них там посерьезнее проблема есть с этим странным похитителем в черном.

– Думаю, он же является тем странным квартирантом-погорельцем.

– Да-а-а, дела, – протянул Горбунов, – все интереснее и интереснее странная историческая загадка.

***

Приглашение за стол не получилось проигнорировать, потому что Горбунов должен был говорить речь в честь супруги.

Мирошников нашел карточку со своим именем и сел в ожидании, когда уляжется шумиха, вызванная необходимостью всем приглашенным найти свое место, определенное хозяевами, это почти всегда предваряло начало застолья. Долгое время места рядом с ним никто не занимал. Наконец, на стулья слева от него опустилась пара главного режиссера театра с супругой, а вот соседями справа оказались предводитель дворянства с супругой. Ничем иным, как происками госпожи Горбуновой, это нельзя было объяснить.

Анна Ивановна царственно опустилась на стул, придвинутый супругом, и преувеличенно радостно прокомментировала, что ей достался очень приятный сосед.

Мирошников громко рассыпался в комплиментах, внутренне понося хозяйку дома за неприятный маневр. Довольно логичным следствием этой каверзы хозяйки дома стало твердое намерение Константина не просить помощи у Капитолины Власовны в вопросе подбора прислуги.

Мелькнула мысль: «Она такую прислугу посоветует, что неумелая, но искренняя Клавдия покажется ангелом. Нет-нет, такая советчица мне не нужна. Уж лучше сам буду все вопросы решать. Дворничиха поможет найти прачку для стирки рубашек, а завтракать буду ходить к мадам Пятковой. Порядок – ну порядок сам как-нибудь буду поддерживать. Кстати, надо научиться плиту растапливать. Холодной водой умываться и бриться не очень приятно».

Пока Мирошников в уме решал свои бытовые вопросы, госпожа предводительница пустилась в долгий рассказ о том, какие интересные модели нарядов предлагают французские журналы. Она умело вовлекла в разговор директора театра и его супругу, и беседа шла очень оживленно.