Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 72 – Идалия Вагнер

– Кирьян, вытрите слезы. Нам надо поговорить.

Казалось, Кирьян только сейчас заметил, что он не один. Он послушно взял платок и принялся вытирать лицо. Старик вытирал слезы, а они все лились, лились и не думали прекращаться.

Мирошников достал из кармана четки, вытянул ноги и приготовился ждать столько, сколько нужно. Он уже пожалел в свое время больного Зосима и не расспросил его подробно, а сейчас холодное тело Зосима лежало в соседнем сарае, и бывший дворецкий уже точно не сможет ответить ни на один вопрос. Подождав еще несколько минут, он осторожно начал:

– Кирьян, Зосима уже не вернешь. Нам надо разобраться, почему все так странно случилось. Вы давно его знаете?

Кирьян немного застыл, потом хрипло ответил:

– Мне было лет десять, когда дед взял помогать ему в саду. Ему казалось, что из восьми внуков и трех сыновей только у меня самая большая взаимная любовь с растениями. Потому меня и взял. Зосим тогда уже работал в доме, у него отец тогда дворецким был, так он ему помогал. Так-то хорошо с юных лет учиться у того, кто готов тебе передать все свои знания и ничего не утаить. Обычно так делают, если есть возможность.

Мирошников понял, что выбрал правильную тактику сначала успокоить старика разговором о всякой всячине. Он начинал вспоминать о не столь болезненных вещах и немного успокаивался. Но следующий вопрос наверно был лишним:

– Вы все время говорите, что нет сил ухаживать за всем садом. Почему не учите своих сыновей и внуков?

Кирьян долго молчал, прежде чем начать говорить:

– Никого у меня не осталось. Жена и дети лежат на кладбище. Жена и трое детей Зосима тоже. После эпидемии одни мы с ним остались – свояки.

– Так вы родственники?

– Женились на родных сестрах. Свояки. И оба после тех страшных дней больше не женились. Это очень страшно, барин, когда уходят близкие люди, когда уходят дети.

Это было неожиданно, зато стало понятно, почему Кирьян так тяжело переживал смерть Зосима.

Константин решил осторожно подвести разговор к сегодняшней ситуации.

– Кирьян, тогда вы наверняка многое знали о жизни друг друга. Мне показалось, что вы тепло относились к Зосиму.

Кирьян неожиданно понимающе хмыкнул: «Это, барин, вы про облаву, Васятку и Зосима». Я понимаю. Спрашивайте свои вопросы. Я постараюсь ответить. Зосима не вернешь, Васятку тоже. Что уж там – придется рассказывать.

Мирошников старался не спугнуть Кирьяна, неожиданно начавшего рассказывать. Он осторожно произнес:

– Говорите, что сочтете важным. Если будет непонятно – я задам вопросы. Да, меня интересуют сегодняшние события и его главные действующие лица.

Кирьян помолчал, потом начал говорить:

– Ну, я не большой рассказчик. Расскажу, как умею. У Зосима было четверо детей. Трое похоронены на нашем кладбище во время эпидемии, а дочка Василиска – под березой рядом с усыпальницей хозяев. Не стали мы с Зосимом ее на кладбище хоронить. Васятка любил ходить на могилку. Он хоть и был блаженный, но что-то понимал.

И потом неожиданно добавил:

– А Васятка-то нашей хозяйке брат по крови.

– Как? – сказанное казалось неправдоподобным.

– Да, барин. Только хозяйку родила законная жена покойного хозяина, а Васятку – Василиска, дочка Зосима. Байстрюк он, то есть. Ублюдок, одним словом.

Когда Василиска понесла ребенка этого… Викеши, – Кирьян с трудом нашел приличное имя для бывшего хозяина, – у того намечалась свадьба. А тут еще Василиска со своим брюхом. В общем, Викешка выдал ее срочно замуж за старого мельника Аверьяна. А тот мельник трех жен свел в могилу. Лютый был мужик. Уж как Зосим валялся в ногах у хозяина, чтобы не отдавал Аверьяну. Клялся-божился, что Василиска на глаза ему не будет попадаться, а про ребенка никто не услышит и не узнает.