Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
На удивление, еще имелось и вино – болгарское, «Велико Тырново», аж по трешнице за бутылку! И для кого только? – Для ассортимента дали, – проследив за взглядом Дорожкина, усмехнулась Галя. – Хорошо, хоть всего две бутылки. Кто тут их купит-то? – Так, значит, не заходил? – Да точно не заходил. Я тут целый день как белка в колесе крутилась… Неужто б городского не запомнила? – А может, из своих кто водочку брал? – Не, свои самогонку пьют. А в леспромхозе аванс на той неделе только. – Ладно, коли так… – Дорожкин задумчиво обернулся: – Девчонки, там, на озере, что за ребята были? – Да не запомнили мы! – хмыкнула Кротова. – Больно уж мелкие. – Один, постарше, – на «Десне», черная такая рама. – Колесникова, припоминая, прикрыла веки. – Еще два велика были… Поменьше «Десны»… «Орленки», да! Один светло-зеленый, с багажником, другой светло-голубой… Участковый снова поразился и похвалил: – Отлично! Спасибо, Женя, поищем. Ладно, я – к старосте. Галь, не знаешь, дома Иван Михеич? – С утра дома был, – устало отозвалась продавщица. – Вроде не собирался никуда. А покойника они в старом амбаре закрыли. Ну, от собак да зверья… Так, девчонки! Если чего будете брать, давайте быстро! – Ладно, пошел я… За Дорожкиным громко хлопнула дверь. – А дай-ка ты нам, Галя, вина, – достав из нагрудного карманчика рубашки голубоватую трешницу, неожиданно попросила Кротова. – Вон того, дорогого. Хотя дешевого-то здесь и нет… Все ж, человек погиб. Помянуть надо. – Тогда и я с вами помяну. – Вытерев руки о грязно-белый халат, Галина покусала губы. – Коли уж такое дело. На вот тебе рублик. – Ой, Свет… – тут же спохватилась Катерина, полезла в сумочку. Женька тоже протянула рублик: – Ну, на закуску, что ли… Вообще-то Колесникова не пила, не имела такой привычки. Ну, разве что по праздникам – шампанское. Но тут… Все же права Галя: помянуть надо. * * * Проводив взглядом ушедших девчонок, Максим вышел на лесную дорогу, где сразу же наломал веток – отбиваться от комаров, – и принялся терпеливо ждать гостей. Разгорался день, солнце припекало все жарче, и комары сразу же куда-то пропали сами собой, даже редкие слепни и те разлетелись. Молодой человек уселся на старый древесный ствол, когда-то поваленный бурей, и серьезно задумался. О смерти и о жизни вообще… Со смертью близкого человека (да, пожалуй, можно было сказать и так) ему пришлось столкнуться еще школьником, тогда погибла молоденькая и красивая практикантка, учительница французского Лидия Борисовна. Лида… Максим даже не думал, что когда-то переживет эту боль. Но тогда это был все же близкий человек, которого он хорошо знал, здесь же – чужой, незнакомый. И тем не менее на душе было паршиво, наверное, от того, что смерть эта случилась вот здесь, совсем рядом, и так повлияла на всех. Жаль, конечно, что так… Но все же надо жить, думать именно о жизни, о своей дальнейшей судьбе. Женька… Как-то она и не особенно обрадовалась. Нет, обрадовалась, конечно, но… Совсем взрослая стала. И очень красивая – да. Впрочем, она всегда была красивой, это, может, Максим не замечал сначала, потому что она маленькая была. А потом все по переписке, в конверте – фото и прочие бумажные поцелуйчики-приветы… Все же три года не виделись! Три года… А как же Вера? Знала бы Женька… Хотя узнала бы, и что? Связывало ли его с Женей какое-то чувство, большее, чем просто дружба? Да черт его знает. Сложно сказать. Вообще, нравилась ли ему Женька? Сейчас – точно да. А три года назад? Ну, она тогда совсем еще была мелкой. Ребенок – что уж тут говорить. Но теперь… теперь – да, красотка! И словно бы какая-то… чужая, что ли. Так ведь за три года выросла, повзрослела. Теперь уже не та восторженно-наивная девочка, что когда-то «липла» к Максиму и даже пыталась поцеловать… чисто по-детски. Теперь же они совсем чужие, по крайней мере, Максиму почему-то показалось именно так. |