Книга Дочки-матери, страница 2 – Алексей Николаевич Загуляев

— Вот-вот. Чем тебе не плюс?

— Под машину, Вера, не ты ляжешь. Хоть за оклад, хоть не за оклад. Руки у меня уже как у гоблина. Жена фырчит, когда я её ночью приласкать пытаюсь. Мне теперь что фильтр масляный, что её… ну, сама знаешь. На ощупь всё стало едино. Тьфу ты! Да чтоб её!

— Жену-то?

— Да дорогу эту. Всё. Приехали кажись. Дом номер… Восемь что ли? Не пойму. По логике вещей восьмой должен быть.

Вера одела очки:

— Восемь. Я пошла. Ты развернись тут пока.

— Ети мать, — выругался водитель. — Не застрять бы на всю ночь. Мотор глушить не буду, а то, не дай бог, не заведёмся. Ты уж там побыстрее постарайся.

— Постараюсь, — пообещала ему Вера.

Переобувшись в красные резиновые сапожки и закрыв лицо марлевой маской, Вера выбралась из машины. Калитка у дома была открыта. Возле крыльца паслись две мокрые курицы, выискивая в лужах непонятно чего.

— А вы чего тут, дурочки, мокнете? В курятник что ли петух не пускает? — обратилась к курицам Вера.

Те не одарили её никаким вниманием. Сложив зонтик, женщина забралась на крыльцо и постучалась. На стук никто не ответил. Она толкнула дверь — та, кряхтя, чуть приоткрылась. Вера вошла в тёмные сени с единственным треснувшим и заросшим паутиной оконцем под потолком и вытерла ноги о распластанную на полу тряпку. Поправив белую шапочку на голове и выдохнув, открыла дверь в избу.

— Скорая, — громко сказала. — Вызывали?

Впрочем, и без этого было ясно, что пришла она точно по адресу. На полу, между печкой и обеденным столом, заваленным мисками и грязными тарелками, лежало тело мужчины одной половиной лица вниз. Левая рука его продолжала держать подломленный костыль. Другой костыль отлетел к стене, когда, судя по всему, мужчина упал. Штанов на мужчине не имелось, при этом другая половина тела была одета в полосатую майку без рукавов.

Вера наклонилась и пощупала пульс на шее. Признаков жизни не обнаружила, хотя грузное тело всё ещё оставалось тёплым. Сквозь седую плотную щетину на щеках и на подбородке пробивалась тёмная синева, что процентов на восемьдесят было свидетельством того, что бедолагу свалил обширный инфаркт. Цианоз.

Из другой комнаты послышались шаги. Оттуда вышел парень лет двадцати пяти, растерянный, со стареньким мобильником в дрожащей руке.

— Здрасьте, — сказал он. — Поздно уже, наверно. Не пойму вот, живой он или уже нет.

— Уже нет, — спокойно произнесла Вера. — Это вы вызывали?

— Я. Но часа два уж назад. Чего же теперь делать-то?

— А вы кем ему будете?

— Да я брат двоюродный. Раз в неделю продукты ему приносил. Сам он до магазина уже не мог дойти. А сегодня звоню — не отвечает. Поехал проверить не случилось ли чего. И вот, таким его и застал. Только кошка ещё была.

— Какая кошка?

— Рыжая. Его кошка. На нём сидела. Видно, тоже не понимала, что происходит. Я ведь даже телефонов родственников его не знаю. И у него в контактах один я только был да соседка ещё. Чего же делать-то мне?

— В морг звоните. Приедут заберут. Потом за заключением в поликлинику по его месту прописки.

— А вы разве сами не отвезёте?

— Да мы как-то не по этой части, — удивилась на его просьбу Вера.

— А может, мне полицию надо вызвать?

— Это уж как хотите. Только зачем?

— Знаете… Когда я пришёл, дверь-то была незаперта. Мало ли. Обычно он всегда запирался. А тут такое. А вы уверены, что он мёртв?