Книга Рассвет, страница 178 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

«Возможно, это хороший знак, – подумал Луис, – что моя собственная рука ужасно болит».

Никто не проник внутрь, само собой. Саркофагиды выводили личинок в мертвой плоти, и, черт возьми, в доме Акоцеллы не было ничего мертвого. Луис потер раскалывающуюся голову обеими руками, ощутив только один большой палец. Нет, тут все-таки был мертвый человек, правда? В гараже? Луис дал себе пощечину здоровой рукой и помог Шарлин прибить самые крупные детали: обеденный стол, спинку кровати. Луис представил, как у Розы отвиснет челюсть, если она когда-нибудь вернется домой.

Не прошло и часа после начала работ, как они закрыли 90 % окон на первом этаже. Перепачканные потом и покрытые розовыми царапинами, они рухнули у подножия лестницы, окунувшись в теплые лучи солнца, беспрепятственно падавшие со второго этажа. Луис закрыл глаза. Может быть, теперь, когда он отдохнет, головокружение пройдет. Любая физическая активность была вредна для руки. Когда Луис посмотрел на нее в последний раз, полотенце, черное и мокрое, отошло от кожи. Как типичный высокомерный врач, он не держал дома аптечку.

– Ну что там? – спросила Шарлин.

Луис приоткрыл воспаленный, покрытый коркой глаз. От ухмылки Шарлин пряди взмокших светлых волос упали ей на лицо. Луис взглянул на окровавленную правую руку, затем на гостиную, которая выглядела так, словно в ней побывала бригада монтажников. Минимум четыре саркофагида все еще бились в заколоченные окна, но в целом эти звуки стали тише. Возможно, Они сочли, что другие окна в других домах не так надежны.

– Выглядит не так уж плохо, – ответил Луис, – для торнадо.

– Нам нужно починить твою руку.

– Сначала душ. Пожалуйста. Дежурить будем по очереди.

– Что, если отключат воду? Нам следует экономить воду.

– Что, если мы будем так пахнуть всегда? Я не хочу так жить.

Шарлин тихо рассмеялась.

– Хорошо. Поторопись. Тебе помочь?

– Тебе бы это понравилось, не так ли?

– М-м-м, да, ничто так не возбуждает меня, как старик, плетущийся в душ.

Луис рассмеялся. Ему нужен был юмор. Перед глазами у него все плыло, горло горело. Промыть рану было разумным, пусть и запоздалым решением, и Луис надеялся, что, если смыть двухдневную корку, ему станет лучше. Он с трудом поднялся на ноги, приняв помощь Шарлин. На самом верху лестницы было витражное окно, подаренное им матерью Розы. Оно окрашивало вечерний свет в винные оттенки. Луис пошутил про себя, что мог опьянеть от этого, вот и все.

Он вздрогнул. Не задувал ли ветерок в разбитые окна на первом этаже?

Луис принял душ в ванной, где у Розы случился выкидыш. Закончив, оделся в их спальне, глядя вниз, на улицу, усеянную последствиями «выкидыша» общемировых масштабов, а затем сел на диван в гостиной, прикусив мочалку, пока Шарлин зашивала рану. Сказал Шарлин, что постоит на страже, пока она примет душ, но лег на диван и через минуту заснул.

Луис проснулся от оранжевых лучей утреннего солнца, пробивавшихся сквозь деревянные планки, а также от присутствия Шарлин. Она спала в его объятиях.

Ее волосы, мягкие, как шелк, рассыпались по его лицу. От нее пахло неописуемо сладко, такой чистотой, которую Луис никогда и не ожидал почувствовать снова, мылом Розы, шампунем Розы, но не фруктово-цветочной кожей Розы. Шарлин пахла кленовым сиропом. Луис подумал, не остатки ли это древесины, с которой она совсем недавно работала.