Книга Рассвет, страница 179 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Одежда Розы висела на Шарлин, как медицинский халат. Луис почувствовал острую скорбь по своей жене. Роза вложила много времени и заботы в подбор этой одежды: ткань тянулась и подчеркивала изгибы, а швы были мягкими. Будто пропитанная предпочтениями Розы и ее неуверенностью в себе, одежда была важна. Когда Шарлин вытряхнула одежду из комода, чтобы взять новые доски, та превратилась в лохмотья, не более значимые, чем полотенце, которым Шарлин обмотала Луису руку.

Слушая тихое утреннее пение птиц, Луис смирился с тем, что вряд ли когда-нибудь снова увидит Розу дель Гадо Акоцелла.

Он вгляделся сквозь густые волосы Шарлин в ее спящее лицо. Без обычной яркой косметики она выглядела уязвимой. Тонкие ненакрашенные губы были поджаты, а из носовых пазух доносился свистящий храп. Земля раскололась, целые континенты провалились в океанские впадины, жизнь и смерть поменялись местами. Почти незаметная среди всех этих чудес, его жена оказалась заменена Шарлин Рутковски, не обсуждается, возврату не подлежит. Шарлин носила одежду Розы, спала на диване Розы и уже начала перестраивать дом Розы.

Шарлин была готова к этой роли, Луис не сомневался. А был ли он готов? С каждой секундой у него возникали неприятные ощущения: тупая пульсация в руке, спазмы в желудке. Голова кружилась, ему не стоило вставать в ближайшее время. Вполне возможно, что он больше никогда не встанет.

Может, это навсегда.

Шарлин проснулась, зевая и потягиваясь, такой же сонно-сексуальной, как Луис себе представлял, и устало улыбнулась ему, прижимаясь теплым лбом к его шее. Долгое время они просто дышали вместе, и ничего больше. Луис, у которого никогда в жизни не было секса на одну ночь, задумался, испаряется ли ночная страсть при свете дня.

– Завтрак? – пробормотала Шарлин.

Кухня, раковина, его мама… Луис сглотнул.

– О, точно, извини. Я схожу за кофе. Побудь здесь.

Огромная футболка Розы колыхалась на ягодицах Шарлин, когда та выходила из комнаты. Луис сел. Хоть он и был врачом, но по-прежнему упрямо верил, что может заставить себя побороть недуг. Он придвинул диван вплотную к телевизору, расшвырял деревянные обломки, нашел пульт и попытался включить. Экран был черным, сигнала не было. Луис переключал каналы: ничего, ничего. Наконец, где-то после двузначных цифр, был пойман сигнал, яркий и четкий. Симпатичный мужчина сидел, ссутулившись, за письменным столом, его глаза блестели, несмотря на усталое выражение лица.

Шарлин вплыла в комнату с двумя кружками; каким-то образом ей удалось выбрать его любимую кружку и любимую кружку Розы.

Присоединившись к нему на диване, она указала кружкой на телевизор.

– Что у нас тут?

Луис указал на логотип WWN.

– О, это хороший знак. – Напускной энтузиазм ради блага больного.

Шарлин держала кружку за ручку, а Роза всегда держала ее двумя руками. Небольшая разница, но достаточно небольших различий, чтобы внести существенные изменения. Опустившись на диван, Луис притворился, что смотрит WWN, чувствуя себя все хуже.

Было много веских причин хранить молчание, но Шарлин, верная своей натуре, была в ярости от всего, что вещал ведущий Чак Корсо. Из-за сильной головной боли Луис услышал только половину ее слов.

– Какого черта они посылают патологоанатомов? Там нет никаких тел, которые можно было бы разобрать! Трупы возвращаются к жизни, придурки!