Книга Закат, страница 190 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Если вы поклонник Ромеро, то, возможно, помните, что произошло дальше. «Парк развлечений» создавался как индустриальный, но я нашел его захватывающим и играющим на нервах. В нем были все характерные черты фильмов Джорджа Ромеро. Я написал об этом в Twitter[9], история получила широкий резонанс, и внезапно я начал получать запросы от прессы и дистрибьюторов. Я переслал их Сьюз, которая всего за три дня до того провела премьеру отреставрированного фильма в рамках фестиваля «Ромеро жив!» в Питтсбурге. За пятьдесят минут я получил интуитивное, неожиданное представление о мыслях Джорджа о старости, хосписе, уходе из жизни и многом другом – и это очень важно для «Живых мертвецов».

Действие романа, посвященного старости, разворачивается в Торонто. Поклонники Ромеро могут удивиться, почему я так бессердечно отказался от дома Джорджа в Питтсбурге, где он жил долгое время. Причины просты. Джордж использовал питтсбургские декорации для «Ночи», «Рассвета», «Земли» и «Дневников», но не для «Дня» или «Выживания», которые, как вы помните, являются двумя «заключительными» главами серии. Питтсбург получил по заслугам, особенно за «Землю», которая обеспечила ему достойные проводы. Стоит также отметить, что новеллизация «Рассвета мертвецов» раскрывает конечную цель наших выживших – добраться до Канады.

Кроме того, как бы сильно мы, фанаты, ни любили Питтсбург, мы также должны принять новый дом Джорджа в Торонто. Факты свидетельствуют о том, что он любил этот город всем сердцем. Ему нравилось быть со Сьюзи, ему нравились местные съемочные группы, и именно там Джордж велел его похоронить. Хотя Торонто и в другом смысле работает как место действия – встают на место некоторые политические нюансы. Но привязанность Джорджа к Торонто была главной причиной, по которой я поместил будущий роман-утопию туда, где почти утопию видело сердце Джорджа.

Наконец, всякий раз, когда у меня возникали сомнения, я обращался к тексту, с которого мы начинали. В течение двух лет, пока писал книгу, я держал около компьютера стикер. Чтобы не забыть, о чем для меня «Сказки Гофмана». Неслучайно, что и «Сказки», и «Живые мертвецы» состоят из трех актов. Неслучайно, что в припеве одной из песен в «Сказках» звучит скрежет («бряк-кряк»), который я приписываю старым зомби. Я мог бы продолжать и продолжать рассказывать о том, что сейчас называется пасхалками, но лучше понадеюсь на то, что заинтриговал вас и вы копнете глубже. Если хотите, конечно. Оффенбах завершил работу над «Сказками» в 1880 году, и, когда вы будете готовы, они ждут.

Роман изобилует множеством отсылок к вселенной Джорджа, но единственное, что я чувствую себя обязанным объяснить здесь для новичков, которые могут быть сбиты с толку, – это слово «упыри», которым в «Ночи» называли нежить. Слово «зомби» появилось только в «Рассвете», когда в 1:44:53 (в американском прокате) Питер говорит: «Здесь будет тысяча зомби». Вообще, это забавная фраза, если смотреть в ретроспективе. Джордж понятия не имел, насколько он прав, особенно по поводу 2000-х годов. Тысяча? А миллион не хотите?

Я не удивлюсь, если у Джорджа был отдельный блокнот, в котором он практиковал написание фразы «Бойтесь дальше!», хотя Сьюзи мне такого и не показывала. Эта фраза была его фирменной. Я уверен, он бы сказал, что это просто часть эпатажа. Но мне нравится думать, что Джордж, этот радикал из 60-х с хаером, чьи идеалы были слишком тверды, чтобы с комфортом втиснуться в голливудские рамки, использовал этот слоган как тонкое предупреждение, чтобы избегать самоуспокоенности и сохранять бдительность. Другими словами, «бояться дальше». Это не самая длинная моя работа, а самую длинную – двухтомник на 1457 страниц «Смерть и жизнь Зебулона Финча» – я полностью посвятил фразе «В твоем сердце должен быть страх». Только после завершения работы над «Живыми мертвецами» я понял, что мы с Джорджем уже давно говорили одно и то же.