Книга Его версия дома, страница 18 – Хантер Грейвс

Внедорожник плавно несся по пустынной дороге, ведущей к моей крепости. Я уже представлял, как захлопну за собой эту дубовую дверь, отрежу себя от всего этого дерьмового мира и буду наслаждаться тишиной.

Своей тишиной.

Именно в этот момент телефон, прикрепленный к приборной панели, начал назойливо жужжать, словесно насилуя приятный голос Джонни.

— Что за нахуй… Я занят, блять, — выругался я вслух, но когда увидел имя «Керт», снова повеселел. Этот черт знает, когда я еду домой, и никогда не звонит просто так. Либо пиздец глобальный, либо новостьобалденная. А раз пиздеца не случилось — значит, второе.

Я ткнул по экрану, не сбавляя скорости.

— Говори, Керт. Если ты не звонишь, чтобы сообщить, что мы случайно разбомбили посольство Швейцарии, я тебя расцелую, — я уверен, он прочувствовал мою «акулью» ухмылку.

— Посольство Швейцарии на месте, — голос Керта был ровным, но я уловил в нем редкую нотку удовлетворения. — А вот счёт в швейцарском банке — нет. Только что пришло уведомление. Аванс по контракту Ардена зачислен. Полная сумма, досрочно.

Моя ухмылка в зеркале стала ещё шире. Надо же... Старина Джон иногда умел делать приятные сюрпризы.

— Неужели у нашего дорогого генерала появилась совесть? Или он просто боится, что мы передумаем? — проворчал я в трубку, но внутри всё пело. Эти деньги пахли не просто новым оружием — они пахли возможностями. Возможностью нанять ещё десяток головорезов, купить пару бронированных внедорожников и, может быть, даже позволить себе ту яхту, на которую я заглядывался. И, конечно же… семья.

Я делаю все для своей семьи, чтобы мои дети и любимая жена были в достатке. Я заботливый отец и муж. Я строю для них…

— ПАПА, НЕТ! ОТСТАНЬ! Я БОЮСЬ!

Детский визг, пронзительный и настоящий, будто раздался прямо в салоне. Он ударил по барабанным перепонкам, физически больно.

— Коул, прекрати! Ты пугаешь его! Это уже не нормально! Ты же видишь — он тебя боится! — голос жены, холодный, как сталь, и острый, как бритва.

Мир за стеклом поплыл. Вместо дороги — стена гостиной. Вместо руля — маленькие, трясущиеся плечи сына. Я чувствовал под пальцами ткань его футболки, его содрогание от каждого моего прикосновения. И чем больше я тянусь к своему сыну, тем дальше он… Нет, нет, НЕТ!

— Твою мать! — Моё тело среагировало раньше сознания. Руки дёрнулись, с силой выкручивая руль. «Тахо» рванул влево, с воем сорвался на обочину. Гравий забарабанил по днищу, как пулемётная очередь. Машину развернуло, её занесло, и на мгновение я увидел в боковом окне не пейзаж, а своё собственное искажённое отражение — дикое, обезумевшее.

— Коул! Что случилось!? Ты в порядке?! — Голос Керта в трубке был резким, как команда на поле боя. В нём не было паники, только мгновенная готовность к худшему.

Я судорожно рванул руль обратно, выравнивая внедорожник. Сердце колотилось где-то в горле,пытаясь вырваться наружу. Я дышал так тяжело, что в ушах звенело. В салоне пахло страхом.

Моим страхом.

Я давно отключил это чувство. Вырезал его, как гнилую плоть, и выбросил на помойку вместе с другими ненужными атрибутами слабости — совестью, сомнениями, жалостью. Но ПТСР тебя об этом не спрашивает. Ему плевать на твои решения. Он вгрызается в подкорку, вскрывает давно зарубцевавшиеся швы и выворачивает наружу то, что ты так тщательно хоронил.